Ричард Длинные Руки – ярл

Не важно, какой повод к созданию песни, главное – чтоб получилась!

Он вздохнул, посматривал нерешительно, во взгляде колебание, все еще не знает, как меня понимать и каким принимать, вот такая я богатая натура, многосторонняя, даже это профессиональное брехло или, скажем вежливее, – создатель культурологических мифов еще не врубился и никак не выберет линию.

– Значит, – проговорил он невесело, – мое исполнение не понравилось?

– Почему же, – ответил я искренне. – У тебя прекрасный голос. И на лютне превосходно… э-э… пальцами.

Гибкие суставы, как у карманника, чуткий слух. В самом деле, очень хорошо.

Женщины смотрели блестящими глазами, что-то назревает, но пока еще не поняли, а менестрель продолжал всматриваться в мое лицо.

– Тогда… не понравилась сама баллада?

Я пожал плечами.

– Баллада как баллада. Вполне естественная для этого времени.

В его глазах блеснуло удивление.

– Это как?

– Люди мельчают, – сказал я, – а у мелких людей мелкие интересы. Это только в героическую эпоху: сперва думай о Родине, а потом о себе… Но та эпоха прошла, ты очень хорошо и умело показываешь ту грань, на которой балансировал твой рыцарь.

У него был выбор: остаться в прежнем мире или перейти в этот, современный. Он решился перейти в современный, когда близость к женщине оценивается выше, чем близость к Отечеству.

Женщины смотрят с непониманием. А на лице Патрика удивление сменилось изумлением, вряд ли он сам так трактовал, потом глаза стали серьезными, на лбу появились вертикальные складки.

– Знаете, я как-то об этом не думал… – проговорил он с уважением в голосе. – Но, действительно, все старые песни о верности, преданности, жертвенности, а современные – о куртуазности. Странно, что вы так хорошо все заметили и ощутили.

Я отмахнулся.

– Не обращай внимания. Просто я реликт того старого времени. Потому и замечаю.

Он вскинул брови.

– Вы?.. Но я бы сказал, что вы очень молоды… Намного моложе большинства здешних рыцарей!

– Дело не в возрасте, дорогой Патрик, – объяснил я великодушно.

 – Я молод душой, но намного старше в других местах. В смысле в голове. И хорошо понимаю, что рано или поздно человек начинает понимать, что своя рубашка ближе к телу. И вообще пусть другие воюют, а мы тут повздыхаем о бабах… в смысле о дамах. И будем тискать в подворотнях… это такие альковы, жен тех героев, что ушли защищать страну. Будем задирать им подолы и гордиться своей изворотливостью.

Он отшатнулся.