Слуга Жнеца

Одну высокородную как-нибудь пристроишь.

– Да помогут нам всем забытые боги, – проговорила Каонэль и резко развернулась.

Вскинув подбородок, быстро скрылась в темноте коридора.

Когда Каонэль покинула башню, солнечная едва заметно склонила голову. Высокая прическа качнулась, и белокурый локон упал на плечо. Она смахнула его с такой грацией и достоинством, что ворг невольно засмотрелся, а Теонард наоборот – отвернулся и делает вид, что разглядывает окно-бойницу.

– Премного благодарна, – проговорила Генэль чистым, высоким голосом.

 – Сожалею, что вам приходится быть свидетелями разногласий, которые вас не касаются. Но могу заверить, с моим появлением прибыл и порядок.

С этими словами она развернулась, декольте дразняще колыхнулось, норовя покинуть глубокий вырез. Лотер шумно выдохнул, а солнечная, выпрямив спину, вышла следом за Каонэль.

– Что, интересно, имела ввиду, – проговорил ворг задумчиво, – когда сказала о разногласиях и порядке?

– Не знаю, – ответил Теонард. – Но пока они здесь, покоя не будет.

Виллейн, окончательно пришел в себя после бега, к которому не слишком привык. Спрыгнув с табуретка, он поправил плащ и сказал, шагая к выходу:

– Моя миссия на этом кончилась. Про телегу сказал, сфера работает, портал стоит. А за Гнуром идите сами, я с ним не очень.

Когда мелкинд ушел, Теонард проговорил устало:

– Портал стоит… Но сказал, что почти без толку. Только место занимает.

– Это пока без толку, – поправил Лотер. – Тем более, в его башне стоит. Ладно, ты думствуй, как и положено Главе, только не сильно, а то опять круги под глазами появляются.

Я пока к Гнуру сбегаю.

***

После того, как среди ночи отряд гоблинов вернулся с телегой из Поломанной рощи, пришлось звать Хранителей.

Вышли не все, до Тарната не докричались, на насесте Керкегора что-то шуршало, но он, видимо сделал вид, что птеринги ночью спят и никакие собрания не заставят нарушить это правило.

Эвриала с Аэлло остались в Дереве, сославшись на то, что в таких вопросах бесполезны, зато Каонэль прибежала едва не первая.

Встала рядом со Страгом и заглядывает в глаза тощей, как вяленая рыба, лошади.

У той радужки мутные, ноздри бледные, да и сама цвета утреннего тумана. Бока провалены, будто не ела недели две, ребра выпирают, а дыхание такое слабое, что кажется и вовсе не дышит.

– Страшная какая, – проговорил Страг заглядывая то так, то эдак.

– И худая, – подтвердил Лотер. – Такую даже я есть бы не стал. Ты посмотри, одни кости.