Сестра ветра

Аэлло с трудом подняла тяжелые руки в стальных чешуйках, пытаясь согнать нечисть, но руки не послушались.

Она все слабее, все неповоротливей. Тошнотворные липкие ладошки залепили рот и нос. Сначала лишат воздуха, а потом сожрут.

Аэлло забилась в удушье. А потом поляна резко подернулась черным. Наконец-то, – сказало что-то внутри гарпии. Еще немного – и все закончится. Почему эта мысль раньше не пришла в голову…

Раздался короткий свист.

Замерцал неяркий, дребезжащий свет. Тяжесть с груди ушла и обрушилась где-то сбоку.

Воздух со свистом ворвался в грудь.

Аэлло увидела занесенное над ней лезвие меча.

Сил держать боевую форму больше нет, и вновь ставшая легкой, невесомой, Аэлло откатилась в сторону. Меч снова мелькнул над ней, и Аэлло зажмурилась изо всех сил, выставляя перед собой руки.

Удар!

Меч по рукоятку вошел в землю рядом с гарпией, а потом раздался вопль:

– Ты!

Все еще не веря в то, что жива, Аэлло открыла глаза.

Над ней склонился Август.

Глаза вытаращены, рот широко открыт, веко дергается.

Столкнувшись взглядом с Аэлло, отпрянул назад, поднимая руку, словно заслоняясь.

– Ты с ума сошел! – вырвалось у Аэлло.

– Ты… Ты! – выдохнул Август. – Ты что здесь делаешь!

– Я?! Отбиваюсь от дрекавцов, а ты? – ехидно спросила гарпия.

Август заморгал круглыми голубыми глазами. Щеки его вмиг окрасил румянец, даже кончики оттопыренных ушей стали малиновыми. Длинный подбородок парня дернулся, он вытер окровавленные ладони прямо о белую холщовую рубаху, и промямлил:

– Тебя спасаю.

– Вот как?! – съязвила Аэлло. – Хорошо, предупредил. А то спас бы, а я была бы не в курсе. Валялась бы, разрубленная напополам, так и не узнав, кто мой спаситель!

Аэлло не сразу поняла, что бой закончен. Подтянула ноги, одернула подол платья. Походя заметила, что левую лодыжку разбила в кровь, когда это она успела так упасть? Справа голень покрыта царапинами. На руках много порезов, но неглубоких, затянутся мигом.

Жить можно. Откинула кудри назад. В волосах грязь, мох, трава, слипшаяся кровь. Затянула узлом на затылке, чтобы не мешали.

Обвела взглядом поляну. Скукоженные части тел, выпученные глаза уже беззлобно пялятся в небо. Сколько же их? Вся поляна усеяна, земли не видно.

Откуда-то сбоку раздался хрип. Обернулась – папаша Пак полулежит, облокотился о ствол, волосы у него слиплись, темные от крови.

Шатаясь, подошла к нему. Опустилась на колени рядом.