Ричард и Великие Маги

 – Местная армия лишилась командиров, город никто не защищает. Сэр Ричард?

– Что, – спросил я, – вам непонятно? Прем к дворцу императора Скагеррака Сорок Восьмого. Как бы в гости. Но только как бы.

Он сказал со злым подъемом:

– Посмотрим, как живут императоры, посмотрим.

– Вам дворца императора Германа мало?

– Нужно сравнить, – сказал он бодро. – Эх, сэр Ричард… что за жизнь вы нам всем устроили! Это же сказка, а не жизнь. Правда, страшная, но зато будет что рассказать, когда вернемся.

Пусть им тоже кошмары снятся! Мы им та-а-акого нарасскажем. С вашей легкой руки мы тоже почти поэты. Особенно сэр Растер.

Я смолчал, а он что-то прочел в моем молчании, повернулся в седле всем корпусом.

– Сэр Ричард?

– Вернемся, вернемся, – заверил я. – Только не так быстро, как вот прямо сейчас кажется.

– Будет война?

– Точно, – сказал я. – Война цивилизаций.

– Серьезная?

– Сшибка и взаимопроникновение, – ответил я загадочно.

Дома красиво разошлись, впереди распахнулась широкая и праздничная площадь.

Бобик подобно черному урагану унесся на ту сторону, там за высокой ажурной оградой из кованого металла высятся за цветущими деревьями громады императорского дворца.

Альбрехт приподнялся в стременах и вскрикнул со злым весельем:

– Кажется, мы вовремя!

Высокая ограда облеплена орущим народом, снизу подпирает толпа, самые отважные перебираются через острые наконечники, оставляя клочья одежды, а то и мяса, срываются на ту сторону.

Я с трудом рассмотрел там редеющую цепь дворцовой стражи. Одни тычут остриями алебард между прутьями решетки, другие всаживают клинки в тех, кто ухитрился перебраться через ограду на территорию дворцового сада.

Слева с пиками в руках налетела конница Чекарда, Альбрехт повернулся ко мне:

– А мы?

– Нужно показать, – ответил я, – что мы на стороне законности. Императоры всех стран, объединяйтесь!

Он моментально выхватил меч и аристократично молча ринулся на осаждавших со спины.

Я чуть замешкался с выбором оружия, а затем в мою ладонь с размаху впечаталась холодная рукоять меча, длинного и чуть расширяющегося на конце.

От лезвия и даже рукояти пошел недобрый зеленый свет, словно я сжимаю в руке холодное пламя, непонятное и потому особенно опасное.

Альбрехт успел зарубить двух, я же только вскинул клинок над головой, но получилось вообще-то театрально красиво.