Магическое братство

Тебя, деревянный, посадят в землю, обильно польют и оставят без света. Меня обнаружат маги и развеют для порядка, не поинтересовавшись, желаю я этого или нет.

– Ладно, Шмультик, умерь свой пыл, – Гвенлин наконец вмешался в спор двух оппонентов. – Выпущу я тебя, но только после того, как ты именем верховного владыки Преисподней, собственным здоровьем и здоровьем своих детей, как уже имеющихся, так еще и не родившихся, поклянешься служить мне верой и правдой. Готов ли ты к этому?

После столь длинной и заумной тирады юноша обвел всех присутствующих в пещере горделивым взглядом, мол, знай наших.

– Так не годится, – спустил Гвена с неба на землю Шмультик. – Клятву, конечно же, я могу дать, однако мы должны обговорить сроки моего пребывания в этом мире: например, год, десять или до тех пор, пока ты сам не откажешься от моих услуг, с одним обязательным условием, что после твоей смерти я получаю полную свободу.

– Не слушай его, Гвен! – вновь запищал Мандрагор. – Что ему мешает после освобождения убить тебя и меня до кучи и тут же получить эту самую полную свободу?

– Успокойся, корень.

 – Юноша взглянул на паникера, как поглядел бы отважный полководец на своего генерала, рискнувшего предложить ему отдать войскам приказ об отступлении в тот момент, когда эти войска уже сломили натиск врага и преследуют поверженного противника по всей линии фронта. – Мы тоже не лыком шиты – внесем этот пунктик в текст клятвы, и пусть попробует вытворить что-нибудь эдакое супротив нас с тобой.  – И обратившись к демону, громко спросил: – Понял, бесовское отродье?

– Мера избыточная, но если вы так хотите, я готов, – согласился Шмультик и еле слышно добавил: – Тоже мне перестраховщики.

На что Гвен, обладавший от рождения тонким слухом, весело ответил:

– Доверяй, но проверяй. Не так ли, мои уважаемые компаньоны?

Глава 3

Вслед за тем, как демон после тщательной проработки текста человеком и в большей степени вяленым корнем мандрагоры, наконец-то покинувшим карман штанов с великодушного соизволения их владельца, торжественно зачитал клятву, Гвенлин поднялся с кресла-качалки и, подойдя к границе, очерченной алой линией, носком ноги небрежно размазал краску по полу, освободив тем самым узника из заточения.

Справедливости ради нужно отметить, что от порождения Преисподней никто не потребовал службы на протяжении пожизненного срока, отпущенного юноше.