Все женщины – химеры

Надеешься, что все пишется и где-то уже выезжают по тревоге?

Дверь со стороны гаража распахнулась, вошел третий, одетый ярко и подчеркнуто хвастливо, восточного склада красавец с широкими плечами и тонкий в поясе, выпуклые орлиные глаза и смоляные брови, а когда заговорил, акцент уроженца Кавказа звучал отчетливо:

– Все установлэно!

– Отлично, – сказал первый боевик.

– Всэго полчаса, – предупредил кавказец.

– Успеем, – ответил боевик. – Гиви, осмотри второй этаж.

– Сдэлаю, – ответил кавказец.

Он посмотрел на меня внимательно, красиво вырезанные ноздри затрепетали, в глазах проступила необузданная ярость, то ли нагнетаемая, то ли настоящая. Рывком выхватил из ножен на поясе изогнутый десантный нож с зубчиками на другой стороне.

– Видыш этат нож? – прорычал он с неистовой злобой. – Я тэбя как барана рэзать буду!

Попускав с лезвия мне в глаза яркого зайчика, он неожиданно коротко размахнулся и с силой всадил нож в столешницу.

Я не поверил глазам. Стол всегда казался твердым, как мрамор, но лезвие погрузилось больше чем наполовину.

Кавказец, свирепо улыбаясь, смотрел в мое испуганное лицо. Старший боевик сказал ему, морщась:

– Гиви, проверь, что с той стороны.

Тот кивнул.

– Здэлаю, командыр…

Он вышел, а командир повернулся ко мне.

– Советую все сказать, – проговорил он серьезно. – Я не сторонник зачисток среди гражданских, но если заупрямишься… Понимаешь, до того, как зарезать, он тебя искромсает. Отрежет яйца, вспорет пузо и начнет вытаскивать кишки, а их у тебя, как я недавно услышал где-то, сорок метров, до сих пор не могу поверить… Ты себе такое представляешь?

– Нет, – прошептал я.

– То-то.

Я проговорил дрожащим голосом:

– Я ничего не знаю! Но если нужны мои деньги… и все, что у меня ценного, то вот в той стене за фоторамкой… Может, ваш камень там?

Он повернулся, посмотрел на рамку, оглянулся на меня.

– Если там ничего не окажется, я сам тебе кишки вытащу.

Я затаил дыхание, только бы успеть, он снова повернулся к стене и сделал к ней шаг.

Пистолет возник между моими ладонями обеих рук холодный и тяжелый. Торопливо подняв непослушными руками, я прицелился под левую лопатку, быстро нажал на скобу.

Выстрел грянул как-то тихо, хотя руки тряхнуло крепко. Боевик упал на стену и сполз по ней, оставляя кровавую полосу.

Я быстро поднялся и, прыгая связанными ногами, стараясь не упасть, поспешил к столу.