Татуированная любовь

– Я оставлю этот листок на холодильнике, если ты вдруг сейчас забудешь что-нибудь написать, хорошо? – предлагает она. – Напиши мне, что ты не любишь есть и то, что тебе бы хотелось, тоже напиши.

Я ни разу ей еще не ответил, но она не прекращает задавать мне вопросы.

Блокнот лежал передо мной. Что я не люблю? Елену. Что я хотел бы съесть? Елену.

В итоге не пишу ничего, потому что не буду же я это писать.

Услышав чье-то хихиканье, я поднимаю голову и увидел, что львица уставилась на меня.

Ей что, совсем наплевать на меня? Она продолжает нагло смотреть прямо мне в глаза.

Мать выходит из кухни и зовет мальчишку.

Мы продолжаем смотреть друг на друга.

– Ты вообще умеешь писать или в детдоме в Куинсе не было учителей? – вполголоса произносит она. – Ну, конечно же, нет, Куинс слишком нищее местечко, тут либо вас кормят, либо учат, ага?

Я сильно сжимаю ручку в левой руке, едва не раздавив ее. В голове промелькнула мысль всадить ручку промеж глаз Елены, но сдержался.

Кажется, эта сучка никогда не находилась лицом к лицу с парнем, который не думает о последствиях, когда гнев захлестывает его. И лучший способ превратить меня в такого парня – это выбесить меня именно таким образом. Есть две темы, которые при мне лучше не затрагивать: детский дом и тот факт, что я не могу разговаривать. И эта штучка, не раздумывая, раздразнила тигра.

Всю свою ненависть я постарался вложить в брошенный на нее взгляд. Она лишь нахмурила брови и отвернулась к своим помидорам.

Снова повисла тишина. Еще несколько секунд я сверлил ее взглядом, пока она игнорировала меня, но потом все же решил снова вернуться к блокноту.

Однако как только я подношу ручку к бумаге, она снова открывает свой дерзкий ротик:

– Так ты умеешь писать или не умеешь?

Я решаю не обращать на нее внимания, так будет лучше для нее же. Нет, серьезно, сам удивляюсь, откуда во мне такая сила: я и так уже на пределе после этих трех дней, а она еще сидит и бередит мои раны.

Видимо, меня все-таки сдерживает нависшая угроза тюрьмы. Сколько еще я смогу держать себя в руках, не знаю – так что лучше бы она закрыла свой рот.

Тишина длится недолго, и я еще даже не успел забыть ее слова, как она продолжает:

– Видела, как ты разговаривал с Натали.

Я поднимаю на нее глаза. Она смотрит прямо на меня. Что ж, свой последний шанс, что я останусь спокойным, она упустила.