Обретенная любовь

Я закрываю глаза и слушаю, как он заводит свою песню с начала. Черт, я даже уши заткнуть не могу: одна рука все так же пристегнута к кровати. Я пытаюсь приглушить боль, с которой не справилось бы ни одно успокоительное, – просто дышу. Да, дыши, парень… Только это тебе и остается.

Моя жизнь перевернулась с ног на голову: по ночам я вижу приятные сны, зато явь – настоящий кошмар. Решетки на окнах, наручники и какой-то вонючий тип – я как будто уже в тюрьме, а ведь это пока только больничная койка. Солнце очень старается, но ему так и не удается коснуться моей кровати, его лучи тихонько соскальзывают по противоположной стене на потолок и к четырем часам полностью исчезают.

Это довольно глупо, но его недосягаемость бесит меня так же сильно, как невозможность видеться с Еленой.

Я ничего (ну, или почти ничего) не знаю о том, что происходит снаружи. Не считая судьи, которая явилась несколько дней назад со своими советами, я вижу только полицейских и медсестер, и никто не хочет рассказать о том, что меня интересует.

Копы огрызаются и обращаются со мной, будто я извращенец, готовый в любую минуту наброситься на их детей. А медсестер интересует лишь мое физическое состояние.

Почему Елена ничего не рассказала? Они все твердят, что я – насильник из раздевалки. Почему она не объяснит им, что это не так? Что там говорила эта судья? Что она «не может прояснить ситуацию»? Что это значит?

– Эй, милочка! Угости сигареткой! – горланит сосед.

Я быстро стираю подступающие слезы и смотрю на него. Сосед уже вскочил на ноги, но кровать-то прикручена к полу, а он пристегнут к кровати, так что далеко не уйдет.

Этот тип невыносим.

Наконец, появляется медсестра, но близко к нему не подходит, а вместо этого жмет на кнопку. Вваливаются коп-извращенец с напарником. Вдвоем они укладывают его обратно в постель. Паренька сюда перевели из тюрьмы с ножевым или чем-то вроде того. Он мне недавно поведал, что пребывание здесь для него как каникулы. От этой новости со мной случился приступ молчаливой паники. Если это – каникулы, то что же тогда там?

Я резко вдыхаю, пытаясь прогнать вновь накатившие слезы.

Дыши, Тиг!

– Мистер Доу?..

Я открываю глаза и хмурюсь. Медсестра ковыряется в агрегате, от писка которого у меня вот-вот взорвется голова.

– У вас еще немного повышено давление, но остальные показатели в норме. Врач сказал, что скоро выпишет вас.

Эта медсестра постоянно со мной разговаривает. Но я прикован к чертовой кровати, поэтому приходится слушать молча.