Обретенная любовь

Все происходит в точности, как в прошлый раз. Мне было одиннадцать, я все прекрасно помню: в том углу можно было порисовать. Но сейчас оттуда почему-то убрали детские игрушки.

– Здравствуй, Тиган. Как твои дела?

Я смотрю на женщину. Она мне улыбается. Я ей – нет. Я не хочу здесь быть.

– Ничего себе, как ты вырос за два года! – добавляет она.

– Тиг, поздоровайся, пожалуйста.

Но я не хочу! Только ради нее я открываю рот. Знаю, что должен сказать, но ничего не происходит, словно я забыл, как вообще нужно разговаривать, и меня это раздражает.

Дама смотрит на меня, но больше не улыбается, она ждет. В конце концов, она отворачивается и садится на свой стул.

– Все еще не говорит? – спрашивает дама.

– Говорит! За два года у него огромный прогресс. Он говорит, и даже очень много, – отвечает мама.

– Боюсь, этого недостаточно. Нужно, чтобы он говорил не только с вами, но и с остальными. Сможет ли он этому научиться?

– Он очень смышленый малыш, я за него не переживаю. Он и без слов прекрасно изъясняется.

Тиган отлично знает, чего хочет.

Мама слегка подталкивает меня локтем и подмигивает. Это так забавно.

– В любом случае сложно поспорить с тем, что между вами образовалась прочная связь, и мне приятно видеть, что в конечном счете вы стали той самой семьей, которая была ему так нужна, – говорит женщина.

Они продолжают обсуждать какие-то нудные вещи – я уже не вслушиваюсь. Мне не интересно, о чем они там говорят, я мечтаю только об одном: чтобы мы ушли отсюда и ничего не менялось.

– Ну что, Тиг, давай подпишем документы? Ты готов? Теперь все изменится! – дама выкладывает передо мной лист бумаги.

Я смотрю на него. Я не хочу, чтобы что-то менялось! Они молча наблюдают. Почему у меня дрожат руки? Я вглядываюсь в листок, лежащий прямо передо мной. На самом верху надпись: «Заявление об усыновлении».

– Тиг, все хорошо? – спрашивает Мама шепотом.

Я смотрю на нее. Нет, не хорошо, но я не смогу тебе об этом сказать. Ты ведь думаешь, что я обо всем тебе рассказываю, но есть в моей голове вещи, которых я вообще никому не говорю.

Я щурюсь. Нет, это слезы у меня на глазах. Я резко отворачиваюсь, ненавижу плакать, как ребенок. Мне стыдно.

– Тиган, ты будешь подписывать? – спрашивает дама.

Нет!

Я отодвигаю от себя бумагу.

Нет! Зачем я это сделал? Мама разозлится и…

– Тиг, давай поговорим в зале ожидания, – говорит она мягко.

Наши взгляды встречаются, и мы выходим из офиса. Мне жарко, и щеки мокрые от слез.