Лёд. Один в поле

Более пищи для ума в камере не нашлось. Включил скачанный когда-то на нейросеть спокойный музон и завалился в койку. Глаза вновь сами по себе сомкнулись, будто не выспался. Так и проспал до самого ужина, который притащил уже другой охранник, молчаливый и не такой душевный.

Ночь также проспал сном невинного младенца. В пищу они, что ли, что-то добавляют? Вряд ли, при наличии в еде ядов, психотропных препаратов и прочих не предназначенных для приема внутрь человеческого организма веществ нейросеть непременно предупредила бы.

Если не предупредила, значит, ничего такого и не было. Скорее всего, повышенная сонливость – реакция моей психики на пережитое.

Утром после мыльно-рыльных процедур и неплохого для тюрьмы завтрака меня наконец-то повели на встречу со следователем или на допрос – это кому как удобнее. Таковым оказался мужчина ничем не примечательной наружности в стандартном темно-сером костюме (униформа, что ли, у них такая?) и неопределенного возраста. Ему могло быть и тридцать пять, и пятьдесят – бывают такие индивиды, пожилые в молодости и моложавые в старости.

Я таких про себя называю «консервами».

Следак молча указал рукой на прикрученный к бетонному полу табурет. Затем, откинувшись на спинку удобного кресла, ненадолго расфокусировал взгляд. Как результат на гладкой белой стене по правую руку от меня вспыхнул экран голопроектора. На экране знакомая крыша, и я на ней в обнимку с «Kinetics 15M» калибра 12,7 мм, скидываю с себя маскировочную ткань. Если быть точным – толстый усатый мужик с пропитой физиономией и густой неряшливой шевелюрой в синем джинсовом комбинезоне какой-то сервисной службы, перетянутый широкими ремнями эвакуационной системы, будто моряк-анархист из старого советского фильма пулеметными лентами.

Весь этот реквизит по моему требованию был доставлен «доброжелателем» в назначенное мной место.

Пока что доказать мою принадлежность к этой роже вряд ли получится. К тому же все доказательства сгорели в ярком пламени. Смотрим далее. А дальше этот с виду неуклюжий господин берет в руки винтовку и, практически не целясь, начинает посылать из нее пули одну за другой.

Ракурс камеры меняется. Теперь на экране вход в «Голубую устрицу» и разбитая в хлам голова мага. Затем на мгновение промелькнула удивленная физиономия притаившегося на соседней крыше снайпера и его впечатляющий подскок после того, как моя пуля угодила точно ему в грудь. Далее смерть Романова, и под конец гибель облаченного в поповские ризы мужика.