Быть в строю

Все свое внимание уделяла сыну, на нее же смотрела не более, чем как на красивую брошь, которую ее сын выбрал к своему галстуку. Ее поведение говорило о том большом влиянии, которое она имела на Арнольда.

Немного поговорив, продолжая рассматривать Светлану, она, наконец, пригласила их на чай, дав тем самым понять, что и она согласна на их брак.

Свадьбу сыграли в феврале. Зарегистрировались в лучшем Дворце бракосочетаний. Все шло хорошо, въехали в новую квартиру. Арнольд был внимателен, предугадывал каждое ее желанию много делал по благоустройству квартиры, помогал ей во всем, не жалел денег на ее наряды.

Воспоминания о Геннадии, ушли как-то сами собой.

Через год родилась Наташенька и заслонила собой все. Арнольд Григорьевич, хотя и считал, что все заботы по дому и воспитанию детей, должны ложиться на плечи жены, однако и сам развил бурную деятельность, что-то бесконечно приносил, теребил ее расспросами, проявлял внимание, копошился.

Но бабушка сразу же заняла передовые рубежи и никого не подпускала к внучке, она была без ума от нее.

Арнольд Григорьевич писал докторскую, много работал.

Как-то у них дома организовали небольшую вечеринку. Были приглашены целая плеяда научных светил с женами и конечно старик Тарасов – шеф Арнольда. После хорошего угощения, гости разбрелись по группкам и оживленно беседовали.

– Вы читали работу Герасимова? … Ну что вы! … Своими доводами он полностью разбил Кирсанова …

– Да, Вы спрашиваете, защитился ли Семен Петрович.

Ни одного черного шара. Правда, оппонент попался дрянной, все напирал на малое практическое значение, на невозможность внедрения…

Включили магнитофон. Светлана станцевала так, как она умела. Все были в восторге, особенно старик. Он сидел со сверкающими глазами и не сводил с неё глаз.

Подошел Арнольд:

– Светочка, я тебя очень прошу, побудь с ним поближе, даже если нетрудно, пококетничай – сказал он.

– Ну что тебе стоит? А для меня это очень важно.

Мой шеф любит быть в компании красивых женщин.

Она, сморщившись, удивленно посмотрела на мужа.

– Раз тебе это неприятно … тогда не надо, – с обидой бросил Арнольд, – но для меня… это…, и он махнул рукой. Она согласилась.

Остаток вечера провела рядом с профессором. Он говорил ей какие-то банальные вещи, теребил ее руку своими старческими пальцами, чмокал в локоть беззубым ртом, даже попытался пригласить на свидание.