Обреченные на битву

Обхватив сцепленными пальцами рук затылок, Данай принялся с величайшим наслаждением любоваться нескончаемым коловращением окружающих его небесных светил и одновременно вслушиваться в их тихий ненавязчивый шепот…

Иная реальность

– Очнись, командир! Кончай придуриваться и изображать покойничка!

Через непроницаемую ватную толщу до сознания Даная донесся голос чародея. Одновременно юноша ощутил невыносимо острую боль в голове, будто какой-то изощренный в пытках изувер вонзил в его правый глаз раскаленную вязальную спицу и медленно-медленно начал проталкивать ее в направлении затылка.

Громко охнув, Дан присел, не открывая глаз, приставил ладони к вискам, затем грязно и витиевато выругался.

– Хвала Создателю! – пронзительно саданул по левому уху юноши высокий голос эльфа. – Жив-здоров!

– Насчет «жив» я с тобой еще готов где-то согласиться, – боясь оглохнуть от своего же голоса, прошептал Данай, – а насчет «здоров» – вовсе не уверен. И попрошу не кричать мне в уши, со слухом у меня все в порядке.

– И вовсе здесь никто не кричит, – обиженно проворчал Ронсефаль, но громкость голоса все-таки немного поубавил.

Потихоньку, со всеми предосторожностями юноша начал открывать глаза, приготовившись к тому, чтобы в случае внезапного обострения боли успеть вовремя их закрыть. Кажется, пронесло, боль в голове вовсе не собиралась усиливаться, даже немного поутихла. Единственное неудобство – картинка перед глазами напоминала творение какого-то абстракциониста или скорее походила на палитру художника, нежели на само полотно.

Все попытки сфокусировать взгляд закончились сокрушительным провалом и очередным приступом головной боли. Даже не испугавшись как следует, Дан снова закрыл глаза и ровным бесцветным голосом сообщил, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Братцы, я, кажется, того… ослеп.

– И не надейся, – откуда-то сзади раздался издевательский голос чародея, – у всех поначалу было так же. Через пару минут зрение полностью восстановится.

– Это хорошо, что зрение вернется, – произнес Дан, но каким-то сухим бесцветным голосом, будто участки головного мозга, отвечающие за его эмоциональное состояние, в одночасье атрофировались или были выжжены той самой раскаленной спицей. Затем он так же равнодушно, без особого интереса спросил: – Мы уже на Массакре? И почему я не сгорел в атмосфере во время десантирования?

Ответом на его вопрос стала минутная пауза.