Танец с богами и драконами

Дождевыми потоками, ветром или с экскрементами животных на освободившуюся территорию попадали зародыши новой жизни, стремящиеся побыстрее проклюнуться, тронуться в рост и тянуться изо всех сил вверх, чтобы своей тенью задушить остальных претендентов на питательные вещества, воду и солнечную энергию. К тому времени, как мы оказались на поляне, вся она была покрыта сплошным зеленым ковром по колено. Даже не верилось, что когда-нибудь некоторые из этих молодых побегов достигнут высоты тридцати-сорока метров, станут надежными опорами для сотен видов лиан и родным домом для всякого зверья, птиц и насекомых.

– Все, господа, пришли, – Матео скинул рюкзак с плеч и начал безжалостно притаптывать ногами едва проклюнувшуюся поросль. – Здесь и заночуем.

– Давно пора, – Брюс попытался взгромоздить свой широкий зад на остаток ствола упавшего дерева.

Я не успел предупредить ветерана о его опрометчивом поступке – с виду прочный ствол захрустел, разрыхленная термитами древесина начала проседать под тяжестью гнома, и он, чертыхаясь на всю округу, неловко повалился на спину.

– Совсем бдительность потерял, – заметил я, протягивая другу руку. – Это тебе не буковая роща под Вундертауном, где можно безо всякого риска устроиться на любом поваленном стволе или пенечке. Третий раз садишься, куда не следует. Я всегда считал гномов неисправимыми прагматиками – ну, пару раз на одни и те же грабли, но никак не три.

– Спасибо, Коршун, – отряхиваясь от древесной трухи и наглых термитов, поблагодарил поднявшийся на ноги компаньон. – В этой бане скоро все чокнемся, – и добавил вполголоса, искоса поглядев на своего монарха: – Это он в отместку за «Носорога» меня мучает – знает, каково мне приходится на коротких ногах, – и, еще убавив громкость, прошептал: – Отольются кошке мышкины слезы.

Обвинения Брюса в том, что Матео специально не захотел сократить маршрут, чтобы помучить подданного, были совершенно голословны – королю самому приходилось весьма нелегко, поскольку ноги его были ничуть не длиннее, чем у ветерана.

Как ни странно, Патриция переносила жару лучше всех нас. Многоуважаемый Доннован Зальцберг – отец нашей теледивы, при всей своей любви к единственной дочери внимательно следил за тем, чтобы чадо не выросло избалованной неженкой.