Танец с богами и драконами

Поднапрягшись немного, я воскресил в памяти картинку из учебника, для убедительности придал ей объем и, вдохнув в нее душу, направил свое творение в голову несчастного Брюса. Теперь вместо бесплотного духа перед ошарашенным гномом в воздухе витал злой дядька Мордрух.

– Это кого ты демоном обозвал?! – бог уперся гневным взором прямо в посеревшее от страха лицо гнома.

– Простите, Ваше Подземное Величество… ошибочка вышла…

– Да за такие «ошибочки»…

Я преднамеренно не закончил фразу, поскольку не имел ни малейшего представления о том, какими карами подземные боги наказывают гномов.

Брюс весь съежился и потупил взор, покорно ожидая заслуженного наказания, еле слышно мыча себе в бороду:

– Ошибочка, Ваше Подземное Величество… ошибочка…

Мне вдруг стало жалко своего товарища и компаньона, но просто так отпустить я его не мог.

– Ладно, не трепещи… прощаю! – сменил гнев на милость верховный смотритель Садов Воздаяния. – Но впредь чтобы заначки делал только с разрешения хозяев! Я едва не сгорел со стыда за все гномье племя, когда ты, находясь за столом, потихоньку, втайне от своих друзей и от гостеприимной хозяйки, запихивал за пояс пузырь.

Неужели ты думаешь, что Варвара смогла бы тебе отказать?

Брюс залепетал в свое оправдание что-то неразборчивое, но грозный бог взмахом руки велел ему заткнуться.

– А самое позорное – это то, что в твоей тупой башке даже мысли не возникло угостить своего компаньона и благодетеля, – Мордрух возмущенно сверкнул глазами и в заключение добавил: – Короче, накладываю на тебя епитимью: все не пей, отдежуришь лишний час за Коршуна, а когда тот проснется, обязательно поделишься с ним выпивкой!

– Слушаюсь, Ваше Подземное Величество! – повеселевшим голосом отчеканил ветеран – до него дошло, что приговор оглашен и других карательных санкций не последует.

– Чего горланишь?! Спящих разбудишь! Тогда тебе уж точно не поздоровится.

Долго мучить товарища я не стал.

Растворил в воздухе образ Мордруха, извлек «жгутик» из головы Брюса и с чувством глубокого морального удовлетворения принялся наблюдать за реакцией компаньона.

Минут через пять кожа лица ветерана приобрела свой натуральный цвет. Он, еле двигая губами, что-то прошептал себе под нос на гномьем языке (как я понял, это было какое-то проклятье), но, опомнившись, вжал голову в плечи в ожидании неминуемой кары и просидел так некоторое время.