Чернокнижник

Млин… лучше бы я этого не делал! Из небольшой рамки со скругленными краями на меня смотрело через толстенные стекла очков лицо весьма и весьма пожилого человека. Лишь теперь до моего сознания дошло, что я и есть этот седобородый старикашка с изборожденным глубокими морщинами лицом и кожей покрытой россыпями коричневых пятен самой разной насыщенности, а еще полудюжиной ороговевших наростов на щеках лбу и носу, весьма неэстетичного вида. Борода, усы и бакенбарды густые ухоженные благообразного серебристого цвета.

Волосы на голове того же оттенка, вот только осталось их там не очень много – на самой макушке редкий пучок и немногим гуще по периферии тыловой части черепа. Голубые блеклые глаза кажутся через толстые стекла очков ненормально большими.

«Божий одуванчик», неожиданно всплыло в голове забавное определение.

Полюбовавшись с минуту своим новым обликом, я в полном бессилии откинулся на мягкую спинку водительского кресла. Это что же получается, Исидор Каменский-Драконолуп кардинально ошибался, предположив что перенос мага в иную реальность по его схеме произойдет на материальном уровне.

Все оказалось намного замысловатее. Интересно, что стало с моей материальной оболочкой, моими доспехами, оружием и внепространственным хранилищем?

Попытка добраться до запасенных вещичек, не увенчалась успехом. И вообще, привычных магических токов вокруг не ощущалось, также, как и внутри моей новой материальной оболочки. Ёперный театр! Что за х…ня?! Попытался создать хотя бы самое элементарное заклинание «Светоч», не прокатило.

Зато накатило осознание того, что я – величайший некромант Тантора Илем Этанарский заперт в немощном теле старика, стоящего одной ногой с могиле, и ничего с этим поделать не могу, во всяком случае, до тех пор, пока не доберусь до какого-нибудь пусть самого мизерного источника Силы. А коль не доберусь?

От осознанья столь неутешительного факта мне стало дурно. Вновь помутнело в голове.

Чтобы хоть как-то прийти в себя закрыл глаза и попытался провалиться в спасительный Астрал.

Не получилось. Из расслабленного состояния меня вывел стук чем-то твердым в боковое стекло и громкий мужской голос:

– Трофим Афанасич, живой?!

Хочешь – не хочешь, пришлось открывать глаза. Рядом с автомобилем маячила чья-то расплывчатая фигура.

– Черт! – наконец сообразил, из-за чего не могу рассмотреть подошедшего к автомобилю человека, и содрал с носа очки.