Техномаг

– Извините, Кира, у меня сегодня был очень тяжелый день. Вы устраивайтесь: покушайте, примите несколько капель на сон грядущий. Спать ложитесь, где понравится: в соседней комнате, либо в мансарде – наверху ночью теплее. Чистое белье возьмете в шкафу.

– Вы очень внимательны, спасибо! – искренне поблагодарила девушка. Мне показалось, что в ее огромных лучистых глазах серо-голубого цвета, промелькнуло нечто тайное и личное – затаенная грусть, что ли, или какая-то тревога.

«Наверное, скучает по своей далекой родине или по любимому человеку», – подумал я и удалился в опочивальню.

Сев на кровать, с трудом разделся, лег и только тогда вспомнил данное бесу обещание выпить эликсир. К сожалению, пробирка осталась на столе. Поднять с постели усталое пьяное тело я уже физически не мог. Махнул рукой – выпью завтра. Однако заботливая няня принесла сосуд, откупорила и аккуратно, приподняв мою голову, вылила его содержимое мне в рот. Сначала я ничего не почувствовал, затем от пальцев ног вверх стал распространяться жар, создавалось впечатление, что внутри меня кто-то стреляет из огнемета, с садистской методичностью обрабатывая струей пламени поочередно каждый орган, каждый мускул, каждую частичку моего многострадального тела.

Казалось, кровь закипала и раскаленной лавой стремилась выплеснуться наружу, кожа, не выдержав ее мощного давления, начала лопаться и обугливаться от нестерпимого жара. Когда боль стала невыносимой, а огонь охватил меня с ног до головы, я потерял сознание. Лихорадочная мысль промелькнула в голове:

«Отравили гады! За что?»

Глава 3

Пробуждение было долгим и мучительным. Сознание барахталось между сном и явью, упорно не желая покидать уютные оковы забвения. С трудом, приподняв чугунные веки, я поглядел на часы, стрелки показывали семь. Сначала не понял: утра или вечера, но, быстро сориентировался – солнце светило в окно спальни, выходившее на запад.

Значит, дело уже к вечеру.

«Ничего себе повеселились! – тяжело, со скрипом прокрутилось в голове. – Проспать до вечера. Это же надо»!

Тело мучил страшный голод, до судорог в желудке. Я соскочил с постели и попытался пойти на кухню в поисках чего-нибудь съестного, но, запутавшись ногами в трусах, которые упорно не желали держаться там, где им положено, со страшным грохотом растянулся на полу комнаты.