Рай начинается вчера

А если ударят, – сделал он паузу, – врасплох нас не возьмут! А там мы и развернемся!

– Ну что же,… так тому и быть, – сказал я, задавив окурок в пепельнице. – Тебе виднее!

Варрава, стараясь не смотреть на меня, молча разлил в стаканы коньяк.

– Я еще подумаю, а сейчас давай лучше выпьем, Михай!

Пить мне не хотелось. Я чувствовал, что он не доволен нашей беседой, не доволен собой, не доволен мной, но, ободряюще кивнув ему, я взял стакан.

– Давай.

Прощаясь со мной, Варрава, успокаивая себя, еще раз повторил:

– Не будем суетиться, Михай! Как говорится, «Пожуем – узнаем»!

– Если успеем! – выходя из комнаты, не сдержавшись, ответил я ему.

В этот же день после разговора с Варравой я встретился с Борей. Мы приехали с ним к реке и, глядя на ее спокойные серые волны, долго молчали. Выглядел Боря подавленным.

– Ты знаешь, – наконец, тихо сказал он, – что-то тоска загрызла меня, Сашок! Нет-нет! Не страх, – поспешно добавил он, – а тоска!!! Когда с Настюшей случилось, думал, не выживу.

Хотелось разорвать и Эдика, и Слона!.. И весь мир! Ничего, кроме своей боли и ненависти, не чувствовал! Ничего! А когда все произошло, – поежился он, приподнимая воротник куртки, – никакого удовлетворения! Никакого! Одна грязь и тоска!

– Ты не думай, – взглянул он на меня, – я тебе очень благодарен, Саша, что пошел за меня. Очень! Я теперь понимаю, что сам я ничего не сделал бы. Не смог!… Но лучше бы ты не пошел… – и, помолчав, он добавил: – Я не только себя замарал, но и тебя на такой грех подвел!

Достав пачку сигарет, Боря попытался неловко закурить.

Молча чиркнув зажигалкой, я поднес огонь к его сигарете.

– Знаешь, Саша, – затянувшись, продолжил он, – не хочу я больше никому мстить! Не хочу смерти и Эдику. Бог ему судьей будет! Не мне было это решать! И не мне, видно, судить было! Не мне! Ты знаешь, – убитым взглядом посмотрел он на меня, – когда огонь побежал по полу, во мне что-то оборвалось… Да и Настя… – тяжело вздохнув, прервал он себя.

– Что, Настя?!! – не поняв, переспросил я.

– Снилась она мне после, – снова поежился Боря. – Снилась Настенька! И все плакала, словно просила: «Не надо, дядя Боря! Не надо!»

– Тебе уехать надо, Боря, – тихим голосом сказал я. – Возьми сестру, и уезжайте! Хотя бы на пару месяцев. Пока все не уляжется.

Он с тоской взглянул на меня, и по его взгляду я понял его немой вопрос.

– Да, Боря! Я не шучу! Завтра же уезжай! На кого первого они выйдут, так это на тебя.