Железный ветер

Никакой тайной преднамеренности у того не было, никакого злого умысла. Это немного успокоило, но Оккер понимал прекрасно: все решит ответный звонок из Москвы. И его судьбу, и судьбу Богусловского.

Только после нескольких тревожных дней и бессонных ночей раздался долгожданный звонок. Первые слова ободряющие: «Работайте спокойно…» А дальше – засека, которую не враз осилишь: Мэлову не мешать, но и не содействовать, личного объяснения письменно не давать. Резко отказываться, однако, не стоит.

Лучше всего – обещать и оправдываться за невыполнение обещания занятостью чрезмерной. С Богусловским контакт минимальный. Информировать об этом телефонном разговоре его ни в коем случае не следует. И вообще никаких советов, как вести себя со следователем, не давать.

Не стал возражать Оккер против последней рекомендации, хотя был с ней не согласен. А когда рассказал об этом Ларисе и та определила такую позицию улиточной, решил он раскрыть Богусловскому почти все карты.

Искал лишь повода для поездки в отряд. И вот – Барковый. Никто не мог теперь упрекнуть его в преднамеренном контакте с Богусловским.

…Они уже подошли к трапу, как вдруг Оккер обернулся, остановившись, и сказал твердо:

– Нет. На катер не пойдем. Рассказывай и показывай. Так будет понятней.

«Не хочет, чтобы кто-либо вдруг услышал случайно разговор… – со все больше укрепляющейся неприязнью к бывшему другу подумал Богусловский.

 – Эка напуган. Не борец за правду… Не помощник!»

Начал с подчеркнутой официальностью:

– Выезжая сюда, я ослушался следователя. Он позвонил мне тут же, после вашего приказа возглавить операцию…

– Постой, постой… Тебе он велел не покидать отряда?

Для Оккера было неожиданно и оскорбительно услышать о том, что следствие Мэлов начал, не оповестив его, начальника войск округа. Мэлов, правда, не подчинялся ему, но элементарная субординация предполагала информацию.

Оттого и не сдержал столь поспешного вопроса Оккер. Богусловский же расценил его по своему разумению. Ответил, едва подавляя раздражение:

– Решение о выезде я принял сам. Возможные обвинения полностью приму на свой счет!..

– Эка, батенька мой… Спасибо за пощечину. Ну да, может, и заслужил. Только вряд ли. – Вздохнув, сказал примирительно: – Ладно, поставим все на свои места, только послушаю я вначале доклад твой о бое.