Легенды далекого Острова. Цикл «Постскриптум легенды». Том 1

Солнечный день, движение колонной, «квадратные» глаза у встречных и обгоняющих нас водителей. И я, – мальчишка, стоящий по пояс в люке рядом с водителем, машущий снятой рубашкой в лучах разгорающегося кавказского солнца! Вот это было зрелище!

Капитан. Богом не рождаются. 002.

Великий Космос! Дай мне силы!

Время остановилось.

Новые и старые боги смешались в сплошную толпу. Оставаясь в этой толпе, испытываешь на себе чувство, что ты принадлежишь к их рангу и званию. А когда они разошлись по своим делам или по своим домам, то выясняется, что ты не только не ровня им, но и вообще собственно не из этой галактики.

Капитана отправляли в его поход в виде Бога. Отправляли настоящие боги, – боги-правители его народа, его галактики, его самого. Они пели ему хвалебные слова в своих речах.

Он оставлял на своей родной планете всю свою прошлую жизнь: семью, родителей, маленьких детей, родственников, друзей. Это казалось такой невосполнимой утратой, что большего горя представить себе было просто невозможно.

Но прошло много времени, и оказалось, что он на столько изменился, что стал кое-что понимать, что боги-правители правильно настаивали на таком течении этого события, – и их предсказания сбывались одно за другим.

Единственную и неповторимую его любимую жену скоро заменила другая женщина. Потом еще одна. Потом он перестал запоминать их имена, лица, даже просто замечать их существование. Так начиналась карусель лиц, приводящая к забвению, отрешению от прошлого.

Отрешению в виде собственного решения на основании собственной практики. Это произошло не сразу, не по его желанию.

Ведь когда он прилетел домой через очень много лет планетарного времени и совсем небольшого временного промежутка для Капитана в релятивистском времени, он обнаружил, что его маленькие при его отлете дети стали взрослыми папашами своих собственных семей. И им не было совсем никакого дела до этого юного, на их взгляд, даже младше их самих, мужчины.

Только звание Капитана станции «Рея». Только это словосочетание заставляло их останавливать на нем их взгляд, мучительно вспоминать его принадлежность к числу их родственников. Иногда их достаточно маленькие детки просили у него конфет или поездок в увеселительные заведения. Но старшие их одергивали и отводили домой. Его никто из них не помнил, никто не держал его в своей душе, не ждал из далекого похода.