VIRUS 2.0. Кто не спрятался, я не виноват…

Или, глядя на маму, позирующую перед фотографом, часто говорила, что ты пытаешься встать так, чтобы выглядеть худее, но на самом деле, чтобы выглядеть худее, нужно похудеть. По-моему, это и сейчас актуально. Или после того, как меня наказывали родители за какую-нибудь шалость, приходила ко мне и, успокаивая, обязательно вставляла свою любимую фразу, что, если напроказничал, а чувство вины не пришло даже после подзатыльника, значит всё, внучок, ты сделал правильно!

Рассказывала разные интересные истории о своих соседях Головиных и их чудесных похождениях.

От неё я узнал, что прабабушка Александра Пушкина, Евдокия Ивановна Головина, была родной сестрой прабабушки Льва Толстого Ольги Ивановны Головиной. И многое-многое другое. Пути Господни, прям, ну точно, неисповедимы. До недавнего времени я еще не понимал, что именно она имела ввиду, рассказывая мне о «конце света» и о том, что проблема придет от безмозглых наших соседей с Запада.

Голос Элен, что-то быстро и торопливо говорящий в трубке телефона на таком родном и давно не слышимом мной французском языке вернул меня в тревожную ночь:

– Владими… Владими… милый, я не могу долго говорить, не перебивай и слушай меня внимательно! Только что я случайно подслушала разговор своего отца, вам всем в Москве грозит смертельная опасность…

– Элен, я не понимаю, – сказал я резко охрипшим голосом.

Внутри меня всё противно съёжилось и опустилось куда-то в район мгновенно одеревеневших ног.

– Владими… милый, спасибо за букеты цветов, которые стали частью меня, но ты должен немедленно покинуть Москву, ты слышишь меня!? – последнюю фразу Элен уже почти выкрикивала…

Глава 4.

Сосуд смерти

Колчан со стрелами оказался ой, каким непростым. Не зря его хранили, как зеницу ока. Парижская Академия Наук однозначно заявила, что этот Колчан принадлежал Чингисхану, и что последнее упоминание о нем было до Революции 1917 года. И с тех пор для мира науки он исчез. По одной из версий, на этом Колчане была зашифрована карта с местом захоронения самого «Повелителя Мира».

Мне тут же предложили продать Колчан в музей, но я вежливо отказался.

Спустя два дня позвонил неизвестный и, представившись коллекционером по имени Анатолий Верет, предложил за этот артефакт десять миллионов евро. Я сказал, что подумаю, для того, чтобы сгладить отказ на это предложение. Но телефон, на всякий случай, записал, так как Анатолий Верет оказался довольно-таки известной личностью не только во Франции, но и в Европе.