Белоручка

– Я же говорил тебе, Лёня! Сегодня грубость и невежество стали знамёнами общества.

– «Правый поворот», – продолжал Престольский, не обращая внимания на реплику, – когда-то был общероссийским политическим движением, но потом…

– Но потом, – не усидев, вмешался Минусов, – власть отключила меня от финансирования. Меня, нас… Никакой разницы. Потому что испугалась. Заграничные деньги – они непостоянны, как вы понимаете. К тому же, чтобы легализовать их тут, теперь приходится проделывать большую работу.

Делиться. Короче, пришлось деятельность несколько свернуть. А в своё время мы были грандиозной силой.

Швед усмехнулся.

– А как же вы здесь оказались? Сослали?

– Что значит как? Что это значит? – Минусов удивился этому вопросу, но почему-то без возмущения.

– Михаил Михайлович наш земляк, – пояснил Престольский.

– А раньше работал в Москве, – с грустью добавил Минусов. – Поэтому вы со мной и не знакомы! Даже депутатом мог стать.

Но в то время, по сути, отменили выборы вне партий, и я независимым пройти не смог. А шансы были велики.

Наступило короткое молчание. Все вдруг задумались о своём и почему-то о прошлом.

– Поэтому, – уже спокойно загнусавил Минусов, – у меня остались кое-какие связи во многих органах власти. И в местных тоже. Вот я и говорю, что такого советника, как Капризов, я не знаю.

– Письмо точно из администрации? Не фальшивка? – предположил Швед.

– Нет, письмо определённо оттуда, – заверил Престольский, полагаясь на прозорливость Минусова, который бы не стал лишний раз собираться, привлекая к себе внимание, даже если бы был только намёк на подделку.

– Ну так что пишут? – нетерпеливо спросил Швед.

Минусов пожал плечами.

– Я и пытаюсь рассказать, а вы не даёте.

– Хорошо, умолкаю, – сдался Швед.

– Значит, мы определили, что советника по фамилии Капризов мы не знаем.

Письмо подлинное. Значит, путём несложных логических умозаключений мы выводим, что этот человек там новый. А раз новый и сразу пишет нам, то, скорее всего, он сюда прислан из столицы.

– Опять! Откуда такая уверенность? – возмутился Швед.

– А это уже, дорогой Александр Ильич, – заулыбался Минусов гниловатыми зубами, – выходит из того, что он нам написал.

Все молча, стиснув зубы, уставились на Минусова.