Белоручка

Зал для совещаний, в которым господином Капризовым и была назначена встреча с необходимыми ему людьми, представлял собой довольно уютную комнату с тремя большими окнами, красным синтетическим ковром, прямоугольным столом и экраном для проектора на стене. К залу примыкал небольшой кабинет для организаторов встречи, где они могли подготовиться к мероприятию, для чего там имелась разнообразная оргтехника, шкафы, всякая мелочь вроде прозрачных пластмассовых подставок под имена и сам проектор, который надёжно прятали после каждой презентации.

Когда господин Капризов с Меркуловым вошли в Дом пролетариата, никого из приглашённых ещё не было. До начала оставалось тридцать минут, и этого времени хватило ровно на то, чтобы всё окончательно организовать.

Меркулов расставил на столе таблички с именами, согласно им разложил папки, принёс воду, и всё сделал, надо отметить, очень ловко и быстро.

Господин Капризов же налил себе чая и уселся в кабинете. Ему вдруг стало страшно, его начали одолевать сомнения.

Он понимал, что именно теперь, в этот день и в этот час, он начинает свой путь, который или приведёт его к триумфу, или же поставит крест не только на карьере, но и на всей его жизни. В голове у него даже проскользнула предательская мысль, что, может быть, следует всё отменить или хотя бы перенести самое главное на потом, а теперь только присмотреться, познакомиться с обстановкой. Ведь люди, которые придут этим утром на встречу с ним, ох как ненадёжны. Сволочь, одним словом, а не люди. И им он должен довериться. С другой стороны, кому же, как не им, в таком деле и довериться? Только им, только на них вся надежда и только на них можно опереться.

«Главное, держать себя строго и спокойно, – думал Дмитрий Кириллович. – Они тогда признают. И появиться надо как-нибудь эффектно. Они это любят. Да. Непременно эффектно. Чтобы как-нибудь так: я выхожу из двери, а они уже все сидят и ждут меня. Трепещут. Надеются. Но, чёрт возьми, как я могу это сделать? То ли дело если бы написать да разложить им листы, а самому сидеть и смотреть.

Впрочем, ладно. Теперь уже ничего не воротишь!»

Тут взгляд господина Капризова упал на объёмный портфель, который он принёс с собой и который лежал рядом на стуле.

«Не воротишь, – повторил он про себя. – Да и зачем воротить? Ради этого всё и затевалось, ради сегодняшнего дня я терпел. А сейчас осталась лишь малость. И как странно: и мало осталось, и много одновременно.