Пещера

Впрочем, какая же она, к чёрту, женщина… да она моей ровесницей выглядела, особенно рядом с батей… И то, как я вёл себя тогда с ней, с ними… И, может, вскоре последовавший батин сердечный приступ…

Этот приступ…

Если бы не он, я, может быть, и не ощущал бы до сих пор странное непонятное чувство какой-то своей вины перед отцом. И, что самое странное, до сих пор я не могу отделаться от мысли, что и батя тоже ощущает некое подобное чувство, но уже по отношению ко мне. Так что, выходит, тут мы квиты, если я, конечно, не ошибаюсь…

– О чём ты задумался? – встревожено спросила тогда Наташа.

 – Я что-то не то ляпнула?

– Да нет, всё в порядке! – Я посмотрел на часы. – Давай лучше прибавим ходу, а то ведь опаздываем уже!

И мы прибавили ходу.

И всё равно, кажется, опоздали.

И этой темы больше не касались. Никогда. Даже вскользь.

Родителям моим Наташа тоже, кажется, понравилась, особенно мамаше. Два или три раза она попыталась даже завести со мной разговор на эту тему, но я всякий раз на корню пресекал все подобные попытки.

Дома-то пресекал, но на факультете нас сразу же и безоговорочно «оженили». Наш «роман» (или, что куда ближе к истине, некое внешнее подобие «романа») был официально «зарегистрирован» в новейшей истории филфака, все наши ребята смотрели в мою сторону с плохо скрываемой завистью и порой взгляды их были куда красноречивее слов:

«Ты смотри, тихоня из тихоней, а какую отхватил!»

Впрочем, нельзя сказать, что отъявленные «дон-жуаны» филфака так сразу и безоговорочно смирились с очевидным этим фактом.

Было с их стороны и немое обожание Наташи, да и откровенные попытки ухаживания и отбивания случались… и порой, глядя на очередную такую попытку, у меня даже сердце замирало от волнения.

Но особых причин для беспокойства Наташа мне не давала, как не давала ни малейшего повода для самых минимальных надежд ни одному из многочисленных своих поклонников. Более того, в некоторых, особо «тяжёлых» случаях, когда очередное ухаживание явно затягивалось и становилось уже простым приставанием и надоеданием, Наташа тотчас же обращалась за помощью ко мне.

И я довольно быстро ставил очередного «соискателя» на полагающееся ему место. В течение каких-нибудь пяти минут душевной беседы наедине. И два раза никого уговаривать не приходилось, все отлично всё понимали с первого раза. Да и не особенно переживали, кажется. Девчат, и симпатичных, на нашем факультете хоть пруд пруди.