Вальс для принцессы

Чтобы ожидание не было томительно скучным, они купили большой брикет пломбира и с комфортом расположились в своей квартире около окна, выходящего во двор. Ждать пришлось долго, но развернувшиеся во дворе события вознаградили ожидание с лихвой.

Николай же вернувшись к себе домой, первым делом расстелил на столе газету, достал пассатижи, ножницы и скальпель из ящика стола, где держал инструменты. Осторожно снял с находки черное покрытие, оказавшееся то ли гудроном, то ли высохшим варом, который как вспомнил Николай, дедушка в деревне использовал для приготовления дратвы, когда подшивал валенки.

Под почерневшей мешковиной явно прощупывалась большая металлическая коробка. Николай осторожно взрезал ножницами мешковину и вытащил оттуда старинную красивую жестяную коробку в виде стилизованного сундучка, на верхней крышке которого крупно было написано – Шоколадные конфеты «Ампиръ», а чуть пониже буквами помельче – «Эйнемъ, товарищество паровой фабрики шоколада, конфет, и чайных печений. Год основания 1867».

– Ну, – потер руки Николай, – сейчас попьем чайку с конфеточками, которым, небось, сто лет в обед!

Он аккуратно поддел крышку лезвием столового ножа и открыл коробку. Там лежал завернутый в пергаментную бумагу тяжеленький сверток. Николай снял с него первый слой бумаги, второй, третий. На столе перед ним лежали: плоский вишневого цвета бархатный футляр, размером почти с коробку, но значительно более тонкий, прямоугольный сверток и два увесистых длинных столбика, тоже завернутых в пергаментную бумагу.

Николай неудачно развернул один из столбиков, по столу раскатилась кучка желтых монет с двуглавыми орлами на одной из сторон и профилем Николая Второго на другой.

Ничего себе! – ахнул он про себя, – как в кино, настоящий клад! Да, дом же очень старый, кто-то, наверное, в семнадцатом году или в гражданскую припрятал. И коробка из-под конфет тоже дореволюционная.

Вишневый бархатный футляр лежал вверх дном. Он перевернул его и, совершенно обалдев от увиденного, чуть не выронил из задрожавших рук.

На верхней крышке футляра золотом был вытиснен двуглавый орел, ниже витиеватым шрифтом с завитушками выделялась надпись «К. Фаберже», а еще ниже строгим четким шрифтом шли названия трех городов, «Санкт-Петербург – Москва – Лондон».

Николай нажал боковую защелку и трясущимися от волнения руками открыл футляр. Многочисленные искорки солнца брызнули в глаза, отразившись от россыпи прозрачных и зеленых ограненных камней.