Картежник 2. Меняю колоду!

Кстати, я нашел в книгах и наложил на оружие рунную формулу, чтобы во время выстрела не ослепляло стрелка.

Мои надежды на открытие дара у родителей и братьев частично сбылись. Бездарным оказался только батяня. У всех прочих в области солнечного сплетения обнаружилось магическое средоточие в виде едва заметных источников Силы. Вот и хорошо, что слабые, для здоровья полезно, при этом в профессиональные маги не определят. Мама при муже, а братьям оно и даром не нужно. Отслужат в армии, вернутся до дома до хаты, станут бате помогать воплощать в жизнь планов громадье, глядишь и Петр в Бобровке останется при отцовом предприятии.

Женятся, внуков заведут на радость родителям. Хотя у маменьки очередное пополнение нашего семейства на подходе. Вот же радости папеньке предстоит испытать, полные подгузники детской неожиданности и прочих неаппетитных субстанций. Кстати, еще один довод, считать, что мобилизация в маги для меня обстоятельство скорее полезное. А вот на долю Петра выпадут самые суровые испытания, так что служба в армии ему раем покажется. Ну да ладно, хватит ёрничать, перед торжественной пьянкой стоит посетить нашу традиционную сходку, поляну чин-чином накрыть, с кем из девчонок напоследок покуролесить.

Проводы младшего сына прошли в теплой дружеской обстановке.

К нам в гости пожаловали ближайшие соседи: Дудины, Стрепетовы, Гармаши и Сильницкие – общим числом человек двадцать. В горнице могло бы поместиться значительно больше народу, так что за срочно сколоченными из уже готовых дощатых щитов столами было вполне вольготно.

Маменька также расстаралась, наготовила, роту голодных солдатиков накормить можно.

Под очередную чарку меня поздравляли с высокой честью служить царю-батюшке в качестве мага. Потом изрядно хлебнувший «амброзии» батя возжелал, чтобы младшенький «растянул меха и выдал чо-нить эдакое, веселенькое». Маман уточнила:

– Давай сыночек, про пароход, оно хоть и хулиганское, но за душу цепляет.

Деваться некуда, пришлось идти в свою комнату за баяном и «растягивать меха».

Разумеется в эту ночь никто не спал, и провожаемому не позволили глаз сомкнуть, дескать, по дороге отоспишься. Короче, всю ночь до утра пили, ели, снова пили и закусывали, песни горланили також, а потом и в пляс пустились. Я алкоголем не злоупотреблял, принял на грудь пару стопок, затем чокался с народом рюмкой, наполненной морсом, по цвету неотличимым от батиного самогона.