Мир уже не будет прежним

В общем, слышали, что наш толмач сказал? La pasion mas, короче говоря.

Прозвучала команда для звукорежиссёра «Мотор!», щёлкнула бруском «хлопушки» моя ассистентка, объявляя номер дубля, затем было объявлено «Камера!», и исполнители главных ролей прильнули друг к другу.

– Хосе…

– Мария…

– О, Хосе, yo ya te echaba de menos!

Парочка изображала страсть после долгой разлуки. Актёр Хесус Монтойя, игравший Хосе Сальгадо, покрывал лицо, шею, плечи партнёрши нежными поцелуями, а та закатывала глаза и всячески демонстрировала, как она скучала по своему возлюбленному все эти месяцы.

– Стоп, снято! Вот, совсем другое дело! – воскликнул я, удовлетворённо откинувшись на плетеную спинку кресла-качалки.

Это кресло-качалку я обнаружил во время прогулки по местному рынку. Плетёной мебелью торговал старик негр, чьё лицо было изборождено глубокими, как гранд-каньон, морщинами. Он сам же её и плёл. Сторговались за 15 песо. Как я узнал во время обмена валюты, 1 кубинский песо был равен 1 американскому доллару и 1 советскому рублю.

Так что, считай, приобрёл шикарное кресло-качалку за 15 рублей. Только вот как я его в Москву повезу?.. Хотя, собственно, на теплоходе так же обратно и поплывём, а кресло не такое уж и громоздкое, попробую как-нибудь сдать его в багаж.

По прибытии нас встретил невысокий загорелый (впрочем, как и всё местное население) тип, представившийся советником министерства культуры Луисом-Марией Пинедой. Он прилично говорил по-русски, но к нам всё равно приставили переводчика Пабло с какой-то трудновыговариваемой фамилией, в своё время окончившего УДН им.

Патриса Лумумбы. Узнали, что Гавана готовится принять на днях XI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов, поэтому на съёмки в столице Кубы, скорее всего, можно не рассчитывать. Но на Острове свободы немало и других прекрасных мест.

В Гаване мы познакомились с руководящим составом местной киноиндустрии в лице необъёмного Густаво Куэвоса. Протянув для рукопожатия потную ладонь, которую тут же захотелось обо что-нибудь вытереть, хозяин кабинета, под потолком которого лениво вращались лопасти вентилятора, предложил сесть и поинтересовался, какие напитки мы предпочитаем.

Переглянувшись – делегация состояла из меня, Маркевича и второго режиссёра Игоря Топалова, – мы попросили чаю. Только Маркевич горячего, а мы с Игорем Андреевичем холодного, со льдом, благо таковой имелся в наличии. Куэвос, кстати, тоже разговаривал на великом и могучем, хотя и не так споро, как Пинеда и тем более Пабло.