Ревизор 2.0

Пахнувшая квасом краюха хлеба была нарезана аккуратными ломтями. Венчал эту гастрономическую идиллию графинчик местной водки, которую половой обозначил как «Божья роса». Рюмочку Копытман опрокинул в качестве аперитива, после чего с резвостью приступил к уничтожению съестного изобилия.

«Всё же неплохо я устроился стараниями судейской дочки, – подумал Пётр Иванович, от удовольствия насыщения едва не рыгнув. – Всё могло быть намного хуже. Пока придётся по примеру гоголевского героя выдавать себя за чиновника из Петербурга, ничего не поделаешь.

Неизвестно, сколько продлится обман, но рано или поздно правда вскроется, и тогда последствия могут быть самыми неприятными. Однако, пока легенда работает, и будем её придерживаться, а насчёт будущего озаботимся завтра».

От куска рыбника размером с лапоть сорок пятого размера Копытман тоже не отказался. Как раз во время его поглощения в трактир ворвался пузатый мужик, сорвал с кучерявой головы шапку, бросил её оземь:

– Эх, гуляй, братцы, нынче праздник у меня – сын родился! Кузьма Ермаков всех угощает! Человек! Всем водки за мой счёт!

Трактир зашумел, многие, похоже, знали этого самого Ермакова, принадлежавшего по виду то ли к мещанскому, но скорее к купеческому сословию, и от души поздравляли.

Не отказываясь, само собой, выпить за новорождённого.

– Четыре девки, и вот наконец сын! – всё не умолкал счастливый отец. – Человек, давай ещё водки. И вон тому тоже!

Тому – это значит Петру Ивановичу, который старался сделаться в своём углу как можно незаметнее.

Впрочем, отказываться от халявной водки было чревато, Кузьма мог обидеться и пристать с расспросами типа «Ты меня уважаешь? Тогда пей!», поэтому Копытман с напускной радостью отсалютовал наполненной до краёв рюмкой счастливому отцу и опрокинул ядрёную жидкость в рот.

И вскоре решил закругляться. Велел передать Фёдору Тимофеевичу своё нижайшее почтение и попросил принести в нумер принадлежности для письма и ещё пару свечей, потому как не был уверен, что имеющихся огарков ему хватит для составления сразу двух писем.

Попросил также, ежели Гусак не откажет в такой услуге, подняться и его самого, чтобы помочь составить записку на имя капитан-исправника.

– Видите ли, в каждом городе свои обычаи составления подобного рода протоколов, – с умным видом пудрил мозги хозяину постоялого двора Копытман, при этом обмакивая кончик пера в чернильницу. – Не хочется лишний раз попусту переводить чернила и бумагу.