Выживший. Чистилище

– Не подходи, сука, порешу!

Костыль выставил перед собой заточку, делая выпады в мою сторону, впрочем на безопасном пока для себя расстоянии. Я сделал ещё шаг, ещё… Мужик отступал, пока не упёрся спиной в находившийся под оконцем столик с парой табуреток, одна из которых была о трёх ножках. После этого бросил подпиленную ложку на пол и поднял руки, словно сдающийся в плен немец на кадрах военной кинохроники.

– Твоя взяла, – выдавил из себя Костыль, глядя на меня исподлобья.

Я подобрал с пола заточку, провёл по острому краю ногтем.

Такой легко можно горло перерезать. Себе, что ли, оставить… А если обыск? На фига мне такие проблемы? Поэтому кинул её и зашвырнул ногой под дальнюю шконку. А вот ножку я велел Костылю присобачить на место, чтобы порядочным людям было комфортно сидеть. Уголовник проглотил и это оскорбление, тем более что его подручные всё ещё приходили в себя. Те двое очухаются, а третьему, со сломанной ключицей, прямая дорога в больничку. Блин, может легко меня сдать, пусть даже это и потянет на стукачество, что наверняка не добавляет баллов в блатной среде. Но теперь уж что об этом думать: что сделано, то сделано.

– У твоего подельника перелом ключицы, пусть ему окажут первую помощь, – сказал я Костылю.

Ожёгши меня взглядом, тот принялся барабанить в железную дверь. Через несколько секунд открылся глазок.

– Чё за дела?

– Корешу моему плохо. С верхней шконки упал, ключицу сломал. В больничку к лепиле ему надо.

Глазок закрылся, а через несколько минут в двери провернулся ключ, и в камеру вошли два надзирателя в разных званиях, в которых я пока практически не разбирался.

– Этот, что ли?

– Он, – кивнул Костыль.

– Слышь, идти можешь?

– Могу, – сквозь зубы ответил бедняга, держась за плечо.

– Тогда вперёд.

Дверь захлопнулась, и жизнь камеры вернулась в обычное русло.

– А вы молодцом себя проявили. Я и сам люблю побороться, успел даже изучить некоторые приёмы самбо, но такую манеру боя вижу впервые.

 – Ага, давешний комбриг нарисовался.

Смотрит с симпатией, видно, местный авторитет всем успел порядком надоесть.

– Комбриг Феликс Осипович Кржижановский, начальник пехотного училища. – Представляясь, он даже чуть щёлкнул каблуками, после чего протянул мне руку.

Рукопожатие было крепким, видно, и впрямь борьбой увлекается.

– Ну а я уже представлялся. Правда, не вам, а этому, – кивнул я на затихарившегося уголовника.