Уродка: блуждая в потёмках истин

А на таком ничтожном расстоянии даже предпринятое ускорение вряд ли смогло бы мне помочь избежать губительных стрел.

– Так, может, всё же позволишь себя лицезреть?

– Позволю! – проговорила я почти весело. – Если уж вы так настаиваете, господин сенатор, то почему бы и нет!

Разумеется, лицевой щиток я убирать не стала (не полная же я идиотка!). Просто нажала пальцем в нужную точку, и чёрное лицевое стекло сделалось вдруг совершенно прозрачным.

– Ну вот, я и выполнила настоятельную вашу просьбу!

На лицах людей из посёлка почти невозможно разобрать хоть какие-либо признаки эмоций, но всё же мне показалось, что на продолговатой холёной физиономии господина сенатора промелькнуло некая тень разочарования.

Впрочем, это могло быть всего лишь следствием созерцания моей, вполне заурядной внешности.

– Ну, что теперь скажете о неземной красоте рыжеволосой девы?

– Красота – весьма расплывчатое и довольно-таки неопределённое философское понятие! – уклончиво и, вместе с тем, задумчиво произнёс сенатор.

 – Значительно более обширное и разнообразное, нежели мы ранее могли себе представить. А ты сама разве так не считаешь, Вика?

Была «Виктория», а теперь уже просто «Вика»! И всё на «ты» ко мне обращается, а ведь я ему вежливо «выкаю»! И вовсе не потому, что он – человек посёлка, тем более, сенатор, а я – выходка из резервации. А значит, низшее существо… обычная уродка, следуя их паршивой терминологии!

– Я считаю, что «Виктория» всё же звучит намного лучше, нежели просто «Вика»! – с трудом сдерживаясь, произнесла я.

 – И, кстати, ежели вам не трудно, господин сенатор, постарайтесь обращаться ко мне на «вы»! Это не просьба, а, скорее, предупреждение!

Сенатор ответил не сразу. Некоторое время он задумчиво смотрел на меня, даже не задумчиво, а как-то оценивающе, что ли. Потом вздохнул и неожиданно улыбнулся.

– Вы совершенно правы, Виктория! – произнёс он неожиданно мягко.

 – А я прошу прощение за бестактность! И, кстати, позвольте представиться! Моё имя – Квентин!

Ответить я не успела, ибо как раз в это время из здания вывалило ещё несколько сенаторов. Точнее, семеро, а значит теперь передо мной стояло восемь представителей верховной власти всей Федерации.

Восемь из двенадцати, ибо, по моим вполне достоверным сведениям всего в Сенат Федерации входило одиннадцать сенаторов и один архиепископ.