Второй шанс 4. Инсургент

Ладно, Машенька, это всё лирика. Славно, что ты с детками в данный момент не в России. За меня не волнуйтесь, что-нибудь придумаю и непременно вывернусь из этой передряги. Номера счетов в банках Швейцарии, Бельгии и Франции тебе известны, там хватит, чтобы безбедно жить на проценты от процентов. Так что, прошу успокоиться и не предпринимать никаких действий для моего спасения. Писать на имя царя бесполезно, ибо тот целиком и полностью находится под контролем британцев. Вас по законам Французской Республики официально выдать российским властям не имеют права.

Однако агентам Охранки достанет ума попытаться выкрасть самых близких мне людей, так что без сопровождения гридней ни ногой. Вряд ли самый изощренный ум из службы Госбезопасности решится устроить шухер на территории независимого государства. Короче, установку ты поняла. Переговорный артефакт следует уничтожить, поскольку в ближайшее время я буду вне зоны доступа. Как только всё успокоится, я непременно вас извещу, а потом непременно навещу. Люблю, целую тебя и детей. Помни мои слова о соблюдении режима безопасности.

– Но, Андрей…

Я прекрасно представляю, что именно хотела мне сказать супруга, но чтобы не растягивать бесплодную говорильню, оборвал связь.

Разумеется, жена готова живот положить, дабы обелить имя любимого человека и развеять глупые наветы, возведенные на меня врагами. Но она не осознает, что Государь Император и сам прекрасно понимает вопиющую абсурдность выдвинутых против меня обвинений. Просто ему удобно очернить имя Андрея Воронцова в глазах россиян.

К тому же, моя, якобы, связь с Германским Генштабом – прекрасный повод подмять под себя всю авиационную промышленность, как гражданского, так и военного назначения. А вот тут царя-батюшку ждет весьма интересный сюрприз. Дело в том, что на сейфы, в которых хранится техническая документация и описание всех необходимых магических цепочек, а также на все производственные помещения и оборудование авиазаводов наложены заклинания, аналогичные тем, посредством которых около четверти века назад я отправил на дно пролива Босфор туеву хучу боевых и транспортных кораблей, иже с ними вспомогательных бортов, а также несколько сотен тысяч бравых английских томми, французских зуавов и турецких аскеров.

Кстати, численность погибших в той заварухе до сих пор не оглашается военными ведомствами этих государств. А вот два миллиона жителей Стамбула, попавших под удар водной стихии, от общественности не скрывают.