Второй шанс. Ведун

Хоша потом и до домашних запасов дошло…

– Ты мне про пьянство не гуторь! – оборвала счастливые воспоминания Епифана старушка. – Ты по делу рассказывай.

– Вообще-то ничего такого и не случилось. У Бурмистровых сарай загорелся, к счастью, на дом не перекинулось, только свин окочурился. Не сгорел, задохнулся. Ну мы его оприходовали, чтоб, значица, добро не пропало. А чё, мясо оно вполне скунсное, хоша и дохлятина, по сути.

– А боле из чужих никто не приезжал?

– Не, Егоровна, никого не было… Ах да, урядник вначале зимы посетил, так сказать.

О чем-то со старостой говорили. О чем – нам не сказывали. А так всё тихо-мирно. Блаадать! Делов у людей по зиме токо за скотиной ухаживать, да игрушки резать из липы на весеннюю ярманку в Боровеске. Купцы в последнее время оченно антиресуются, скупают, не торгуясь. Грят, даже в Европах товар сбывают, даже в Китай и Персию возят. А по мне, таки одно баловство…

– Просто руки у тебя кривые Епифан, не приспособлены к тонкой работе с деревом, – одернула мужика Егоровна.

– Эт точно, – ничуть не обиделся возничий, – с деревяшками не в ладах, зато коняги мои кормят. У всяка свой гешефт.

– Эко ты словечек понахватался, братец.

– Дык недавно ажно целую неделю купчину из жидов возил по окрестностям, да не одного, а с целым ихним кумпанством. Чёй-то оне тут вынюхивали, баушка. А у них что ни слово, так: гешефт, шлимазлы, о вэй и не морочьте мне мозг. Иной раз как начнут тараторить, хрен разберешь, хоша вроде бы и по-русски, а вот как бы и не совсем.

– А чего хотели?

– А бог их знает. Вроде землицы прикупить для разведения свиней, нас гоев кормить. Поначалу с помещиком Заслоновым вроде бы сторговались. Дык селяне во главе с отцом Кондратием как узнали, похватали вилы да косы, явились ко двору и пообещали… это, как его?.. аутодахве устроить, иначе говоря, спалить помещика со всеми его хоромами. Бунт, конечно, полиция приезжала. До стрельбы дело не дошло, но Заслонов спужался знатно, жидам отказал и аванец возвернул.

Расстроились купчины, жуть как, мне не доплатили ажно пять рублёв. А я-то тут причем? Возил справно, куды скажут. Вот так, Егоровна, и начинаешь понимать, отчего народ жидов не любит.

– Да ладно, те, – неожиданно возмутилась старуха, – поди срок договорной не отработал, а на людей хулу наводишь!

– Что верно, то верно, – сняв с головы ушанку, крестьянин почесал плешивый лоб, – договаривались на две седмицы, а получилось так, что возил одну.