Второй шанс. Ведун

– Овощи мойте тщательно, воду пейте тока кипяченую, мясо и рыбу варите подольше, руки мойте перед едой, от кошек и собак ребенка держите подальше. Малой он еще у вас, Виталий Романович, погладил по шерстке котейку, пальцы в рот сунул, а что там было на той шерстке и на пальчики перешло, одному Господу нашему ведомо.

Тем временем в залу примчался служка с подносом, на котором исходил паром небольшой самовар с заварочным чайником китайского фарфора и прочими приборами для чаепития, а также блюдом с разными заедками.

Обнаружив пустующий столик, забегал глазами по помещению. Наконец нашел взглядом старушку, мило беседующую с главным почтмейстером и резко поменял траекторию движения.

– Василиса Егоровна, что-нибудь еще изволите заказать? – разгрузив поднос, угодливо заулыбался халдей, после того, как серебряный гривенник, протянутый сухенькой женской ручкой, удобно пристроился в одном из карманов его рабочей одежды.

– Ступай, голубчик. Ежели чего понадобится, позову.

Не забудь обслужить моего возничего. Скоро должон подойти.

– Буисделано, не извольте беспокоиться, – отрапортовал официант и будто растаял прямо в воздухе. Третьякова помотала головой, отгоняя морок, затем понюхала воздух, не, волшбой не пахнет. Значит, просто примерещилось.

Женщина выпила две чашки чая в прикуску с восточными сладостями, кои регулярно поставляют в российскую глубинку пронырливые купцы из далеких стран: Персии, Китая, Индии и даже с каких-то южных островов.

Утолив жажду и голод, Егоровна отодвинула чашку подальше от края стола, чтобы ненароком не разбить и проницательными взглядом посмотрела на сидящего напротив Величко.

– А вы все по почтовой части, уважаемый Виталий Романович?

– По ей самой, Василиса свет Егоровна. Мню, до самого моего пенсиона здесь продержат. Да и прижились в Боровеске с Екатериной Львовной и Боренькой. Нам здесь хорошо. Домик, сад, огородик небольшой. Оклад грех жаловаться.

Хватает на семью и пару слуг содержать Катеньке в помощь по хозяйству. Работа хоть и беспокойная, но интересная. Чего еще от жизни желать?

– А чего беспокойная? Вроде раньше не жаловался, – насторожилась Третьякова.

– Дык сам не понимаю, – недоуменно пожал плечами почтмейстер. – До этой зимы все было спокойно, а вот с прошедшего декабря столичное начальство будто наскипидарили в интимных местах. Проверка за проверкой.