Второй шанс. Ведун

Екатерина Львовна будет рада, а уж Борюсик-то как обрадуется, словами не передать!

Главный почтмейстер ушел, а Егоровна наполнила чашку заваркой, затем разбавила кипятком из самовара и в состоянии полной отрешенности принялась потихоньку прихлебывать ароматный чай, собранный на далеком тропическом острове Цейлон ловкими пальчиками темнокожих работниц и доставленный в порт Рига быстроходным англицким клипером, а затем по железной дороге и гужевым транспортом развезен по всей европейской части России-матушки. Впрочем, голова пожилой дамы была занята вовсе не долгой дорогой чайных листьев к её столу, а совершенно иными мыслями.

Итак, зверское смертоубийство в декабре прошлого года вовсе не было плодом воспаленного воображения Андрюшеньки. Мальчик действительно стал свидетелем гибели родных ему людей. Молодец, не растерялся, выпрыгнул из мчащегося на всех парах поезда. Господь всемогущий и милостивый уберег его, не позволил сгинуть в зимнем лесу без одежки и обувки, кровожадных хищников отвел и верный путь указал туда, где смогут помочь.

«Выходит мне знамение, – сделала заключение Василиса Егоровна, – если что, приложить все возможные усилия, чтобы не допустить гибели отрока Андрея. Получается, нужен он Спасителю для какой-то неизвестной пока что надобности, потому и сохранил».

В общем-то, вполне здравые мысли, укладывающиеся в философско-религиозные каноны российского православия девятнадцатого века. Люди искренне верят в Бога, и всё, что происходит вокруг непременно связывают с его волей.

В назначенное время возок, запряженный парой каурых лошадей, весело двигался по кривым сильно зауженным сугробами улицам уездного города в сторону его центра.

Вот и знакомый дом полковника от инфантерии в отставке Родионова Владислава Терентьевича, назначенного указом Его Величества Государя Императора градоначальником Боровеска. Двухэтажный кирпичный особняк, окруженный тенистым садом, вдобавок отделенный от шума торговых рядов липовой аллеей.

Возок остановился у витиеватых ворот. Епифан без понуканий покинул место возничего и, подбежав к полосатой будке охранявшего ворота бдительного стража, бодрым голосом доложился:

– Василиса Егоровна Третьякова мелкопоместная дворянка, по личному делу к Его Высокоблагородию!

Вне всякого сомнения, Егоровну тут знали и неоднократно привечали.