Второй шанс. Ведун

 – Скажи, факт такой имеет место, али люди врут? – Затем, сбавив напор, просящим голоском продолжила: – Я ж не ради любопытства спрашиваю, Владислав Терентьевич, мне в мае путешествие предстоит, так вот, даже не знаю, ехать али не ехать. А если ехать, левольверт брать с собой, али дома оставить. Стрелять-то я могу, но боюсь кого не того невзначай порешу сослепу.

Вид воинственной бабки изрядно повеселил отставного вояку.

– Не, Василиса Егоровна, стрелять должны люди, тому специально обученные и уполномоченные властями.

Будь я на месте нашего Государя, тут же издал указ об отмене свободного ношения гражданскими лицами огнестрельного оружия.

– Ага, получается, бандитам нас мирных християн убивать разрешается, а нам душегубцев трогать нискни? Так что ли? – Егоровна с укоризной посмотрела на полковника Родионова.

– Ни в коем случае. Просто в стране должен быть во всем порядок. Жулики, бандиты и прочий преступный элемент должны находиться в тюрьме. Благо у нас для этого Камчатка, Сахалин да Аляска имеются.

То же самое касается всяких политических и прочих смутьянов, супротив данной Богом власти выступающих. Всех, на освоение новых земель. Вот тогда благость и спокойствие в государстве Российском настанут. А насчет твоего вопроса, действительно придушили женщину с несовершеннолетней дочерью сын малолетний куда-то пропал, предположительно спрыгнул с поезда на ходу, да сгинул в лесной чаще. В общем, исчез бесследно. Там какие-то родовые разборки, то ли она бежала от нелюбимого мужа, то ли её выгнали за что-то из семьи супруга. Дела темные, нам простым смертным лучше об этом не знать.

– А как звать-величать покойницу-то?

– Иноземцева Наталья Прохоровна, в девичестве Шуйская тридцати четырех лет, девочка Алена четырнадцати годков от роду, сын двенадцати полных лет, зовут Андрей. – После этих слов градоначальник широко заулыбался и с явной подковыркой продолжил: – Так что Егоровна, свой «левольверт» можешь оставить дома. Пакуй баулы и спокойно садись в поезд, никто на твою девичью честь покушаться не станет.

– Все вы мужики без исключения охальники! – Егоровна, наморщила крючковатый нос, показушно изобразила обиду на лице.

– Прости старого дурака, коль обидел, – тут же повинился отставной полковник, – мы военные – народ простой, бывало ляпнешь, что-нибудь эдакое, а тебе тут же перчатку в физию и орут «к барьеру, сударь!».

– Да ладно, – махнула сухенькой ладошкой пожилая дама, – и вовсе ты меня не обидел.