Ургаш. Три касания

Моё дело было идти на стенд и доводить до ума злополучные сборки. По принципу: «Если не я, то кто?»

И было так. Все наши механизмы имеют два крайних положения, и оба должны высвечиваться на пульте оператора, для чего мы предусмотрели соответствующие датчики. Датчики эти с учётом защиты от морской воды имеют внушительные размеры, и мы при проектировании смогли выкроить место в каждом механизме только для одного из них. А чтобы он «работал за двоих», нам пришлось придумывать хитрое устройство, которое при сборке требовало непростой настройки.

Это и стало камнем преткновения. Слесари-сборщики никак не могли поймать положение этого устройства, дающее надёжный сигнал в обоих крайних положениях. Сидевший в сторонке технолог, который, по моему разумению, должен был бы расписать порядок настройки, грыз кедровые орешки и с интересом поглядывал в нашу сторону. По его румяным щекам можно было понять, что никакой помощи от него ждать не следует. Я решил это сделать за него. Дело было глубокой ночью, все кабинеты в цехе были закрыты. Но ушлые работяги где-то раздобыли для меня кривой ржавый циркуль и огрызок карандаша, и я к утру расчертил и расписал на обратной стороне чертежей технологию настройки всех «хитрых» устройств.

В ту ночь я упал на стенде в голодный обморок. Получилось так, что я за хлопотами на стенде регулярно пропускал часы работы заводской столовой. В результате почти сутки без сна и пищи не выдержал даже мой неприхотливый организм старого альпиниста. Очнулся я оттого, что слесари подкладывали мне под голову ватник.

– Месье, – попытался пошутить я, – же не манж па сис жур.

Вряд ли добрые сибирские мужики оценили мою шутку со словами Кисы Воробьянинова, который у Провала по-французски жаловался, что не ел шесть дней. Но действовали они весьма грамотно: тут же заварили кружку крепкого чая, всыпали туда пригоршню сахара и заставили меня этот горячий сироп выпить. И затем съесть краюху чёрного хлеба с салом. К утру все сборки были сданы. На «оперативке» директору доложили об их отправке.

Никто никого не хвалил, но и на крюки, помнится, никого не вешали.

Извини, Алёша, за подробности, но ты сам спросил про заводские дела.

Р. S. Тут как-то остановился я у заводской Доски почёта, думал увидеть кого-нибудь из знакомых. Представляешь, под одним из портретов читаю: «Вольтовой Ардалион Бернардович, слесарь-сборщик кранового производства». Помнится, тогда в милиции того рогожинского хулигана назвали Аркашкой Вольтовым. Редкая фамилия.