Ургаш. Три касания

Не помню, какой свой рассказ читал у микрофона. Она была королевой в своём королевстве, а я лишь клоуном в цирковом балагане, заезжим музыкантом, транзитным пассажиром в станционном буфете… Да что там, я был жалким кроликом в компании вальяжного удава. Судя по всему, чрево этого удава было набито такими кроликами, и удав устал отбиваться от других настырных кроликов, желающих попасть ему на обед. Этот красивый удав был сыт.

Она что-то говорила в микрофон, вручала кому-то книги и грамоты, пожимала чьи-то руки.

Она отрабатывала очередное мероприятие, а во мне рушилась Вселенная. Она сидела в незримом танке, защищённая мощной бронёй от любых проявлений чувств – годами отработанная манера поведения при её неотразимых внешних данных. В разгар вечера за ней пришла машина, и она уехала. И вся молодёжная масса облегчённо вздохнула. Тут-то и начался настоящий вечер отдыха. Удав удалился, кролики ожили и начали резвиться. А я поплёлся в гостиницу, совершенно разбитый, раздавленный, размятый, раскатанный в блин…

Утром до начала работы я зашёл в кабинет Павла, чтобы узнать побольше об этой Марии Ильиничне.

Павел сидел темнее тучи. Пахло лекарством.

– Что случилось?

– Жена написала в партком заявление о моём моральном разложении. А те передали моё персональное дело в комиссию горкома партии. Вчера меня вызывала третий секретарь горкома Вольтовая, она готовит материалы на меня.

Вольтовая… Мария Ильинична… Я обмяк и присел. В голове сумбур.

– Что же ты, Павел Николаевич, не разведёшься да не женишься на этой своей Галине-Мальвине? За кресло держишься?.

. А некоторые из-за любимой женщины отказывались даже от королевского трона.

– Не хотел волновать дочку. Думал, родит второго внука, тогда… Теперь Галина увольняется, уезжает в свой Красноярск… А эта Вольтовая – это женщина-вамп. Мы с ней давно знакомы, а вчера она меня допрашивала, как в гестапо, ей-богу. Я чувствовал, что она получает от этого допроса дьявольское удовольствие… Садистка.

– Вот что, Павел.

Я схожу к ней на приём. На правах старого друга семьи.

– Не стоит. Она закусила удила, не остановить.

Я позвонил в горком, попросил записать меня на приём к Вольтовой. Мне ответили, что Мария Ильинична уехала в Ухтомск, в обком партии на семинар, будет через неделю. «Ну и ладушки, – решил я, – у меня есть целая неделя на подготовку апологии – защитной речи. Заодно будет время подумать, как выманить её из глухого «танка» на оперативный простор».