Ургаш. Три касания

Атак он бы до утра бедокурил в нашем городе. На том берегу не наш район и даже совсем другая административная область. И в одной камере с вашим товарищем ему нельзя было. Гражданина Зрелова я намеренно держал – а вдруг они его за углом караулят? На танцах больше не появляйтесь, по городу в одиночку не ходите, нам тут и без вас работы хватает.

Павел вышел к нам без ремня, в брюках и с огромным фингалом под глазом.

– Да, – вспомнил капитан, – его тут наш сержант опознал. Он, оказывается, главный городской перекрёсток пересекает на красный свет.

– Рецидивист, – сказал Алёша.

– Павлик больше не будет, – заверила Аня.

Всей гурьбой проводили Аню до дому. Она рассказала: Аркашка Вольтовой, предводитель рогожинских хулиганов, недавно освободился, сидел за драку с нанесением увечий. Пришёл и втюрился по уши в нового зоотехника Машку Муранову. Красивая деваха… Теперь он за ней хвостом бегает и никого к ней не подпускает.

– Вообще-то он искал тебя, – она ткнула пальчиком в моё плечо.

 – Но ты куда-то исчез, вот он на Павлике и отыгрался.

Я опешил. Я-то собирался эту Машу в Рогожино проводить. На пароме. И не подозревал, какие тут бушуют страсти-мордасти. Хорош бы я был на том берегу Туроми. Один. В полночь… Герой-любовник… Нет, для таких кавалеров, как мы с Алёшей, и придуманы шахматы и другие настольные игры.

Дядюшка, теперь вопрос к тебе. Я в Ленинграде не хожу на танцы. Только на каток. А что, на танцах всегда принято драться? На свидания можно ходить только тем, у кого крутые кулаки? Как это было в ваше время?

Ургаш, Мите Сергееву

Митя, в наше время была война.

Она повырубила ребят нашего поколения, спалила белым пламенем все наши танцы, свидания, драки. Из тех, кто выжил, многие вернулись калеками, кто физически, кто морально. Помню одну драку на рынке. Дрались два одноногих инвалида, один на костылях, другой на протезе. Они размахивали кулаками, часто падали, даже не коснувшись друг друга. Но в глазах было столько тоски и отчаяния, что даже мне, прошедшему войну и концлагерь «Освенцим», стало страшно. Разумеется, драчунов растащили, но их перекошенные невероятной злобой лица я запомнил надолго. В этом смысле наше поколение не должно быть для тебя примером.

Боровичи, Яковлеву В. А.

Наверное, ты прав, мы с Алёшкой в житейских вопросах как недоразвитые эмбрионы.

Два наших товарища познакомились тут с сёстрами-близнецами, Сашей и Софьей. По фамилии Химмельсбляу.