Посмотри в зеркало

Он уже начинал догадываться, к чему идёт разговор. И Бадан подтвердил его опасения.

– Без проблем! – сказал он. – Если Сэмэн выберет Ирку, пусть трахает её. Хоть всю ночь. Мы же теперь свои люди. Завтра он сюда приведёт свою барышню, и мы сочтёмся.

Дело принимало серьёзный оборот. Семён понимал, что прямо отказать или попытаться встать и уйти сейчас крайне опасно. Последствия могут быть слишком тяжёлыми.

– Ты забыл Ирку спросить, – осторожно возразил он. – Она может не согласиться.

– Это не твоё собачье дело, – грубо отрезал Бадан и обратился к своей сожительнице: – Скажи ему!

– А мне без разницы, – ответила та.

– Замётано! – сказал Бадан. – Вопросы есть?

Семён с трудом сдерживал нервную дрожь. Он не видел выхода из сложившейся ситуации. По-человечески объясниться в этой стае волков было невозможно. Сохраняя остатки надежды, он выставил последний аргумент:

– Ладно, твоя Ирка согласна. А моя подруга вряд ли согласится.

Бадан наклонился к нему вплотную и злобно заговорил, дыша в лицо:

– Согласится – не согласится. Захочет – не захочет. Мне похрен, понял! Ты её сюда приведи, в свою комнату. Дальше я без тебя разберусь. Короче, завтра она должна быть здесь. Попробуешь выкинуть фокус, огребёшь по полной. Я тебя порву на куски и раскидаю по мусорным бакам.

Он вновь сел прямо и распорядился:

– Тяпа, разливай водяру.

– Мы последний пузырь прикончили, – сообщил Тяпа, показывая пустую бутылку.

Все опять уставились на Семёна.

– Ну чё, фраер, скачи в ларёк, – сказал Жетон. – Нефиг на халяву водку жрать.

Семён быстро поднялся. Ему не терпелось поскорее вырваться из этой комнаты. Хотя бы на короткое время.

– Сколько купить? – спросил он.

– Три пузыря.

– Три пузыря на такую ораву? – недовольно скривился Тяпа. – Нам и четырёх может не хватить.

– Ладно, пусть четыре возьмёт, – сказал Бадан.

Семён торопливо вышел из комнаты. Он зашёл к себе – взял деньги и пакет – и побежал вниз по лестнице, на свежий воздух.

Его трясло мелкой дрожью.

* * *

Во дворе он немного постоял, отдышался после вонючей прокуренной комнаты. Вместе с прохладным уличным воздухом его постепенно стало наполнять спокойствие. Бурлящие, взбудораженные мысли стали понемногу входить в плавное спокойное русло.