Охотничий «Декамерон»

Старшина подошел к забору, отодвинул одну из досок и кому-то крикнул. Из проема показался один из работников завода в белом переднике, очевидно солдат срочной службы, и передал старшине большой каравай хлеба, прошел к танку, сел на место механика-водителя, который, в свою очередь, перебрался на броню возле люка и подключил свой шлем к внутренней связи танка. Затем, подсказывая этому пекарю порядок вождения машины, начал движение на самой малой скорости по кругу диаметром метров триста. Закончив круг, пекарь освободил место следующему любителю вождения боевой техники, который закрепил свое желание очередным караваем хлеба.

Старшина бережно складывал хлеб в заранее приготовленный мешок. Таким странным образом в мешке накопилось около десятка караваев армейского чешского хлеба. Последние два любителя расплатились за этот «мастер-класс» вождения двумя килограммовыми армейскими мешочками поваренной соли, которая была для нас весьма кстати. Закончив «операцию», мы так же незаметно по лесной дороге удалились в свой лагерь.

Так весьма оригинальным способом старшина нашел путь решения продовольственной проблемы, и мы даже создали некоторые излишки в виде солонины и копченого окорока. Прошли годы, но я всегда вспоминал этого старшину добрым словом – вот, что значит, человеку быть на своем месте!

После возвращения в учебный центр служба и, соответственно, наша жизнь пошла в прежнем русле. Самым примечательным в этом потоке служебных будней был, пожалуй, распорядок дня Дембеля и поступок, который он совершил на основе «своих убеждений» и воспитания.

Первое знакомство Дембеля с командиром полигонной команды произошло при интересных обстоятельствах. Командир в звании майора недавно прибыл на полигон, сменив своего предшественника, и сразу же начал «закручивать гайки» по дисциплине полигонной команде. Первым делом он решил проконтролировать утреннюю побудку личного состава команды. Для этого он пришел в казарму за несколько минут до подъема.

Тут надо сказать, что у Дембеля уже выработалась к тому времени устойчивая привычка всеми правдами и неправдами проникать в казарму на ночлег, где иногда позволял себе спать в ногах на постели одного из своих многочисленных «кентов».

Поскольку казарма считалась долгое время полевым сооружением, кровати отсутствовали, а вместо них были смонтированы деревянные лежаки, на которые стелился весь комплект постельного белья.