Любовь и небо. Книга 1

Июль был в полном разгаре, когда она окликнула меня на прополке картошки. В лёгком ситцевом платьишке, она стояла спиной к солнцу и его мощные лучи, словно рентгеном вырисовывали на голубом экране горизонта точёную девичью фигурку. Я вспыхнул и весь зарделся, когда она с явной иронией сказала:

– Ты что же, совсем забыл свою первую искусительницу? Ай, как нехорошо.

– Да ладно тебе, – скрывая смущение, примирительно ответил я. – Можно подумать, что ты без меня скучала.

– Может, и скучала, – и она игриво рассмеялась, давая понять, что в этом-то проблем у неё не было.

 – Вот возьму и изнасилую тебя сейчас в картошке – за измену, а?

Смешавшись от такого беззастенчивого откровения, я поперхнулся, прочистил горло и с трудом произнёс:

– Что ж, если это как-то искупит мою вину, я готов принести себя в жертву.

– Ладно, не боись, – успокоила меня Любка и снова засмеялась. – Чем занимаешься вечером? Может, в кино пригласишь?

Фильм показывали классный, трофейный, кажется «Великолепная семёрка», но мне никакого дела не было до приключений героев на экране.

Моя рука не вылезала из-под платья девушки и победно скользила от коленки и выше, вплоть до паха. Любка молча сносила молчаливое признание в любви.

После сеанса мы неистово кувыркались в высокой пахучей траве, а партнёрша, не торопясь и со знанием дела обшаривала пустые карманы моего пиджака. Это возмутительное надругательство над сердечными чувствами стерпеть я не смог, и в дальнейшем наша связь прервалась навеки.

Новые события и встречи, не менее интересные, помогли пережить разлуку с ней без особой печали.

Как-то под вечер Витька Череп привёл в сарай девчонку, по виду подростка.

– Вот, – представил он свою спутницу, – переночевать попросилась. Не возражаешь? – и его губастая улыбка расплылась в похоти.

– Мне – то что, – пожал я плечами, – места не заказаны, пусть ночует.

Смазливое личико девушки с благодарностью повернулось в мою сторону.

– Присаживайся к столу, угощайся, если хочется, – указал я на хлеб, огурцы и помидоры. – К сожалению, больше ничего нет. Яблоки тоже, между прочим, не купленые…

– Не откажусь, – кротко улыбнулась она и тотчас приступила к еде.

Из серых глаз её лучился голод, но с едой она не торопилась, с достоинством присаливая помидоры и отправляя их в аккуратный ротик.