Портал

Ещё одним тревожным фактором было то, что вторая эскадра сентаригов неумолимо шла к месту сражения, становясь реальной угрозой для крейсеров, а ни один из кораблей первой эскадры из оставшихся на Тарре ещё не покинул планету, хотя за это время уже вполне можно было зарядить не менее четырёх тахионных контейнеров для фрегатов.

Григорьев остановил взгляд на дуаттах: прервав свой прежний маневр, они теперь ходили кругами с небольшим радиусом, всё чаще обстреливая лазерными излучателями пространство внизу от себя, будто что-то там чувствовали, но все их лазерные лучи шли несколько в стороне от крейсеров и никакого вреда им не причиняли.

Осознанно начали обстреливать это же пространство и ситтары, но крейсеры уже миновали контролируемое ими пространство, и лазерные лучи ситтаров рассекали мрак пространства далеко за их кормой.

Дуатты остались позади, и Григорьев приказал капитанам крейсеров начать разворот.

За время маневра накопитель аннигилятора «Грача первого» зарядился полностью, и его орудийный излучатель был готов к стрельбе, но дуатт, который Григорьев выбрал для атаки, достаточно энергично вращался, беспорядочно обстреливая пространство под собой, и какой стороной он окажется повёрнут к крейсерам, когда будет снято поле скрытия, Григорьев не мог достоверно определить.

Он попытался выбрать другой дуатт для обстрела, но другие дуатты вдруг оказались на большом удалении, и атака на них могла оказаться неэффективной. Лицо Григорьева исказилось миной досады: оставалось надеяться лишь на удачу. Ситтары сейчас находились позади дуаттов, тоже ведя беспорядочную стрельбу во все стороны, и помехой для атаки крейсеров на дуатты не были.

Так как скорость перемещения крейсеров была невелика, то и радиус разворота оказался небольшим, и вскоре они уже шли в сторону дуаттов, сближаясь с ними.

– Всем! – заговорил Григорьев громким голосом, наконец решив, что позиция для атаки на выбранный дуатт оптимальна.

 – Правый дуатт. Покрывало снять. Бронь надеть! Атака! На раз! Три! Два! Р-раз!

Прошло мгновение, экран интера посветлел и…

Григорьев невольно вжался в спинку кресла: разрастаясь в размерах, на крейсер наползал сдвоенный нос дуатта.

Крейсер ощутимо вздрогнул, и в тот же миг нос одного из дуаттов начал быстро наливаться красной краской, будто дуатт вознегодовал, увидев перед собой так близко корабль противника.