Единственная на всю планету. Книга вторая

Стрелки школьных часов в вестибюле показывали одиннадцать, день был будний, а за окнами мела позёмка. Учитывая эти три фактора, можно было ожидать, что людей на улице будет мало. Как оказалось, в районе школы их не было совсем. По приказу Ольги Николай Сергеевич замер и стоял неподвижно, пока она копалась в его памяти.

– Пролетели, как фанера над Парижем! – сказала Ольга, узнав всё, что хотела. – Мало того что им пришла бумага из полиции, на основании которой на подписи у мэра лежит решение о лишении нас опекунских прав, этот кадр уже успел побывать в лесничестве и взять у отца письменное объяснение.

А попутно выразил желание осмотреть твою комнату!

– И что в этом такого страшного? – не понял Нор.

– А то, что в ней моих шмоток было больше, чем твоих! И не все они развешаны в шкафу! Только полный дурак не поймёт, что мы живём вместе. Этот к таким не относится. Хорошо, что он сразу от нас приехал в школу и никому не звонил. Это воспоминание я заменила ему на другое, а заодно расположила к нам, насколько это возможно сделать, не вызывая подозрения у его сослуживцев.

Сейчас он очнется. Пошли.

«Ничего не заметит? – мысленно спросил Нор. – Вид у него какой-то смущённый».

«Я уже проверяла, как себя чувствуют после такого вмешательства, – сказала Ольга. – Вроде бы всё нормально, но такое ощущение, что забылось что-то важное. Ничего, минут через десять пройдёт».

Действительно, когда пришли в мэрию, нерешительность в поведении Николая Сергеевича исчезла, и он приобрёл свой обычный флегматичный вид.

Первым делом их повели в отдел опеки.

– Что же это вы, молодой человек, так оплошали? – укоризненно сказала Нору Ирина Валентиновна. – Пошли на поводу у опекуна, прельстились оружием! О родителях думать необязательно?

– Мне странно от вас такое слышать, – насмешливо сказал Нор. – Мне не десять лет, а через год вообще буду самостоятельным человеком. А силы во мне побольше, чем во многих из тех, кому уже исполнилось восемнадцать. И стреляю я прекрасно.

Результатом нашего похода стали спасение двух человеческих жизней и захват пятерых вооружённых бандитов, которых мы сдали полиции. И не нужно апеллировать к моим родителям. Мой отец отказался бы от сына, который не помог соседям в трудный час. Рядом будут резать молодую девушку, а вы станете призывать меня праздновать труса?

– Действительно, – задумался Николай Сергеевич. – В таком контексте…

– И опекун не гнал меня силой и не прельщал оружием.