Прометей с востока

Эльфийская медь у отца есть, а заключённые на западе браки признаются и у нас!

– И твой отец на такое согласился? – вытаращился на неё Глеб. – Никогда не подумал бы на Аксёна!

– Конечно, он не согласится, – упрямо вздёрнув подбородок, сказала девушка, – только мне не надо в любви ничьего согласия, кроме твоего! Он в любом случае обязан отдать за меня выкуп, вот я его и возьму. Не бойся: я не буду тебе в дороге обузой. Сам знаешь, что управляюсь с луком не хуже тебя!

Некоторые из деревенских девчонок наравне с мальчишками бегали с охотничьими луками в соседний лес и на озёра за белками и птицей, и Дарья была одной из них.

– Зачем мне такая обуза, как жена? – сердито сказал Глеб, которому надоело деликатничать с настырной девчонкой. – Поищи тех, кому это нужно. У многих в деревне он больше, чем у меня, так что они тебя живо утешат!

– Дурак! – крикнула она, развернулась и убежала.

«Пусть я буду для неё дураком, – думал он, идя по тропинке к дому. – Это лучше, чем взять с собой, а потом маяться.

Кому нужен дружинник с бабой? Да и мне она не нужна, а если убьют, хоть домой не возвращайся».

Когда он зашёл во двор, отец седлал коня, а брат с сестрой трудились по хозяйству. Ни с кем не разговаривая, Глеб помог сестре с водой и дровами, после чего до ужина уединился в своей комнате. Общаться ни с кем не хотелось, а перед родными было почему-то стыдно. Когда стемнело, приходили приятели звать на посиделки, но он отказался. На следующий день Глеб собрался в дорогу и до вечера выполнял свою обычную работу по хозяйству.

О завтрашнем отъезде не было сказано ни слова, с ним вообще почти не разговаривали.

«Ну и ладно, – думал юноша. – Так даже лучше: легче уезжать, когда от тебя отворачиваются. Лучше неприязнь, чем слёзы и уговоры. Всё равно мне здешняя жизнь не мила».

Утром он позавтракал вместе с семьёй, а потом взял котомку и лук и вышел во двор. Здесь и попрощались.

– Держи шлем, – сказал ему отец. – Он не раз спасал мою голову, может, спасёт и твою.

Если надумаешь, возвращайся.

Он отдал сыну шлем и ушёл в дом.

– Прощай, брат, – сказал Устин. – Знай, что я не рад твоему уходу, а поддержал тебя, потому что вижу, что тебе всё здесь надоело. А если так, то какая жизнь? Дом я построил бы и сам. Если отец женится, это и так придётся делать.

– Здесь еды на три дня, – сказала сестра, протягивая ему узелок. – Больше не клала, потому что испортится. Иди и постарайся вернуться домой.