Тринадцатая реальность

Было это в юные годы, когда люди быстро сходятся, вот мы с ним и сошлись, несмотря на наши различия. Хотите, чтобы вас называли по имени? Извольте. А теперь, Алексей, перейдём к делу. Вам что-нибудь нужно?

– Только бумага и ручка, – ответил я. – И нужно убрать скатерть со столика, чтобы нормально писать. Если хотите, можете сначала оценить мой уровень знаний, а можно сразу перейти к потрясениям.

– Сейчас сделаю, – поднявшись со стула, сказал он. – Будут вам бумага и перо. Ну и я вас немного погоняю.

Его «немного» вылилось в полчаса.

Я окончил с отличием не только гимназию, но и технический институт. Приобретённые за годы прежней жизни знания были полностью перенесены в мою голову и всплывали по первому требованию.

– На этом закончим, – подвёл итог Акулов, откладывая в сторону исписанные нами листы. – Вы не хуже меня знаете математику, на уровне наших выпускников знаете физику и слабее разбираетесь в механике и химии. Подучиться с полгода – и вам можно выдавать диплом. В вашей Второй гимназии дают довольно основательные знания, но больше по гуманитарным наукам.

Физику там изучают чуть, а высшую математику не изучают совсем, так что ваши знания либо добыты самостоятельным изучением, либо с вами кто-то занимался по крайней мере два года. Теперь перейдём к сотрясению основ.

Тряс я его не очень сильно. Полупроводниками в реальности Рогова активно занимались с начала двадцатого века, но основу теории заложили в начале пятидесятых годов, а первые транзисторы появились только семь лет спустя, так что у меня были основания считать, что здесь до этого ещё не додумались.

Я не собирался давать Акулову транзисторы, но подробно изложил теорию p-n перехода и описал конструкцию твёрдотельных диодов. Они и здесь уже применялись лет двадцать, но были паршивого качества и не могли вытеснить своих ламповых конкурентов.

– Вы ведь рассказали не всё, что могли? – утвердительно спросил он. – Почему не хотите говорить дальше?

– А для чего? Я не собираюсь двигать мировую науку, а своими знаниями воспользуюсь как-нибудь потом.

Их можно применить для ускоренного развития промышленности и улучшения жизни, но человечество меня не интересует, а у русских уже нет ничего своего.

– Интересные взгляды на развитие науки и человечества, – сказал он. – Я слышу такое в первый раз.

– Какие есть, – пожал я плечами. – Человечество – это слишком общее понятие, а для большинства из нас это не негры и не арабы, а наши соседи.