Возвращение

Как я потом корил себя за то, что вовремя не предупредил мать не распускать язык при подругах о моём писательстве! Когда узнал, что она им рассказала, встал раньше и смог перехватить Игоря и договориться, что он будет нем как рыба. Толку-то! Всё раззвонил Витька Платонов. Я попросил сестру с ним поговорить, но она опоздала. Кто-то из десятиклассников успел спросить у Валерки Дегтярева, что он знает о моих книгах, поэтому первое, что я услышал, зайдя в класс, был радостный вопль Ромки: – Писатель пришёл!

– Вам больше нечем заняться? – недовольно спросил я обступивших меня одноклассников.

 – Ребята, будьте людьми! Вы же видите, что я не хочу об этом говорить!

– Дашь почитать книгу? – спросил Валерка.

– Когда она у меня будет, тогда дам, – пообещал я. – Черновик показывать не буду, издательство может что-то поменять.

– Так это правда? – удивилась Лена.

– По-моему, я никому здесь не врал, – ответил я. – А о книге не хотел говорить. Рассаживайтесь по местам, нечего вокруг меня толпиться!

Прозвенел звонок, и все нехотя разошлись по партам.

Как назло, первым уроком была литература. Я знал, что меня кто-нибудь заложит Ирине, так и вышло.

– Что у тебя, Смирнова? – спросила классная, увидев поднятую руку.

– Ирина Михайловна! Ищенко написал книгу, которую будут печатать!

– Это правда? – вопросительно посмотрела на меня Ирина.

– Повесть включена в состав сборника, – недовольно ответил я.

– Почему же ты тогда такой мрачный?

– Для равновесия! – буркнул я. – Вокруг меня слишком много весёлых.

Я не болтал об этом в школе!

– И о чём книга?

– Фантастика, – ответил я. – Самый несерьёзный жанр. Его даже не изучают в школе.

– Пока не изучают, – сказала классная, поразив меня до глубины души. – Надеюсь, когда выйдет книга, ты принесёшь её в класс, и мы прочитаем. Объём большой?

– В ней только пятьдесят страниц. Я не очень долго писал.

– Тем более, – кивнула она. – Так, тишина! Продолжаем урок.

Сколько раз я читал о том, что известность мешает жить знаменитостям.

И так было не только за бугром с его папарацци и наглой прессой, на назойливость жаловались даже наши актёры в советское время. Я в полной мере испытал в тот день такое внимание к своей персоне. На другой было уже легче. И внимания меньше, и я к нему как-то притерпелся. Несколько раз ловил на себе полные недоумения взгляды Лены. Казалось, она ищет во мне что-то и не находит. Я обратил внимание на то, что стал спокойней относиться к своей соседке по парте.