Выявление паразмата

Наконец, нищий выделил Матарана, затормошился на скамье, оторвался от неё и сделал шаг вперёд. Все отпрянули. Но нищего на большее не хватило: ноги у него подкосились, он упал на колени, и сразу странно обмяк, сложившись грудой тряпья на полу.

Матаран был в растерянности, не зная, что делать с убогим, чего ждать от него. Груда тряпья меж тем вдруг встрепенулась. Нищий встал на колени, выпрямился и, протянув руки к Матарану, что-то залопотал. Матарану послышалось его имя.

– Тихо! – гаркнул он и обратился к нищему, – Говори помедленнее и внятнее.

Чего хочешь, вонючка?

В образовавшейся тишине стало слышно:

– Херим Еги Матаран, это ты? Это ты? Херим Еги Матаран, это ты? Это ты? Хе…

– Да, да это я, – прервал бесконечный вопрос Матаран, – я это, я.

Нищий, как будто, не слыша, продолжал твердить вопрос.

– Э-э, слушай, идиот! Я Матаран! Это я! Я! Я! Я это!! Я-я-а!!!

– Всё. Всё, не кричи. Не кричи. Я понял, ты Матаран.

Совсем горячий. Я проверял. Правильно, Матаран должен быть таким. Очень низкий, очень толстый, очень большое лицо, большой нос, маленькие хитрые глаза и кривой шрам слева на лбу. И очень горячий…

«Он проверял! Вонючий гютюш!» – Матарану не понравилась собственное описание и характеристика, но надо было узнать, что за этим кроется, и он стерпел, промолчал.

– Я несу тебе донесение от Мухтияра, благородный фудаин. Ты должен знать кто это. Он обещал, что ты многое сделаешь для того, кто принесёт его донесение, и заплатишь пятьдесят тысяч дирхемов.

Нищий замолчал, ожидая ответа.

– Да, заплачу, – подтвердил Матаран (вздох удивления пронёсся среди стоящих рядом дехкан и нукеров), – если это именно то, что нужно.

Нищий удовлетворенно кивнул и запустил обе руки себе в лохмотья: левую глубоко вперед между ног, а правую за спину под ягодицы и принялся там активно шуровать. Он то ли чесался, то ли… что-то искал.

От активных действий юродивого запашок усилился…

В прихожей набилось человек десять, и все, кроме двух самых молодых, старающихся незаметно подглядывать за спящей бордель-кысы, с интересом следили за действиями нищего.

У того что-то не получалось: он кряхтел, пыхтел, тужился и пукал; его глаза, казалось, вот-вот, выпрыгнут из орбит, из них потоком лились слёзы, умывая грязное лицо, но он не сдавался.