Выявление паразмата

С Махката слетели остатки сна вместе с Хахтияром, которого он сбил с насиженного места свободной ногой.

– И ты тоже обижаешь Хахтияра. Теперь все могут обижать Хахтияра. Обижайте! Умру, кого тогда будете обижать? – Хахтияр присел на самый краешек кровати и горестно схватился за шею.

Поцарапанно-побитый, голый – только в порванных коротких шарварах, обритый Хахтияр выглядел беззащитно-жалко. Махкату стало стыдно за свою резкость.

– Хахтияр, киши, что случилось? – Махкат, разминая ногу, присел рядом. – Где ты пропадал?

Хахтияр воспрял духом и затараторил, обрывая все попытки надолго себя прервать, – бедняга, наконец-то нашелся тот, кто мог его выслушать и понять.

Впервые за несколько дней.

Воспоминания пошли с момента, когда Хахтияр обнаружил себя совершенно голым на большой кровати в окружении подушек и трёх весёлых девиц, так же как и он, в чём мать родила. Как здесь оказался, что делал до этого, после ресторана, Хахтияр не помнил.

Ничегошеньки не помнил. Было обидно. Сильно обидно: даже не известно, как много приятных и интересных воспоминаний пропало!

Когда он, как культурный киши, оказавшийся на одной кровати с незнакомой красавицей, стал знакомиться с новенькой, это вызвало бурю восторга и смеха.

Ему тут же показали жестами и позами, как он недавно знакомился с новенькой. Новенькая, хохоча, фамильярно пощипывала с груди Хахтияра седые волосы. Когда девятый вал веселья прошёл, девицы продолжили конкурс на самый длинный волос Хахтияра. Причём вырывание волос на голове считалось мошенничеством. Хахтияр стоически терпел. А что ещё делать? Женщины, как дети, что ни найдут – попробуют, им обязательно надо во что-то играть. Он свои руки тоже без дела не держал, стал играть против них. В-ва! Конечно, проиграл. На них троих вместе взятых волос было в десять раз меньше, чем на нём.

Хахтияр со смаком рассказал, во что они ещё играли вдвоём, втроём, вчетвером, с ним и без него. Пожаловался, что просился отвезти обратно в ТуКУК на отдых, а они не отпустили. Наверное, целый год мужчин не видели.

«Замучили, понимаешь! Даже спать не давали. Сами спали по очереди. Потом издеваться начали – в-ва! – пока спал обрили. Сиволочи!! Все мои волосы поделили! Мне ничего не оставили».

Глаза Хахтияра наполнились влагой, когда он дошёл в рассказе до момента, когда его начали беспредельно обижать. «Слушай, два дня совсем без отдыха делал с ними всё, что хотели. Знаешь, сколько хотели!? Позволял прыгать, скакать на себе, как на ищщаке.