Рубиновое сердце Глена

Он чувствовал, как на его голову давит, а руки и ноги старательно пытаются оторваться от тела. Вероятно, что это было связано со стремительностью полета, но Глен ощущал весьма смешанные чувства. Он не понимал времени и пространства; осязание, обоняние, слух, зрение – все ощущения стали работать неправильно. Впрочем Глен не успел прочувствовать всю прелесть странных ощущений. Его быстро вывалило на зеленую лужайку из другого дерева с большим арочным дуплом.

– Лучше бы тебе отползти, – услышал Глен брутальный мужской голос Пупулы над собой.

Неведомая сила заставила Глена подчиниться этим словам. Впрочем, есть подозрение, что в силу вступил банальный инстинкт самосохранения. И, надо заметить, инстинкт успешно самосохранил Глена – Барлуг плюхнулся всей своей квадратной тушей как раз на то место, где только что был Глен.

– Уф, ненавижу эти перелеты, – заявил гном, вставая и отряхиваясь.

– Ты просто не можешь держать под контролем свою тушку, – съязвила Пупула. – Падаешь после перелета о землю как мешок с картошкой.

Барлуг, отряхиваясь, сделал вид, будто не услышал Пупулу.

Навстречу троице ехала обшарпанная телега, запряженная лошадьми. Когда она приблизилась, извозчик – пожилой, обросший седой бородой человек, поинтересовался:

– Новый юнга?

– Что? – спросил Барлуг, напрягшись.

– Прямоугольный, я не с тобой разговариваю, – неожиданно грубовато сказал извозчик. Затем повернулся к Глену. – Я, так понимаю, ты в академию Прутта?

– Да, – сухо ответил Глен.

– Три месяца учебы тебе ее видать, сынок, – улыбнулся дедушка.

 – И меня. Я тута по недалеким расстояниям ездок. Ну и навроде сторожила окрестностей я. Что бы студенты не сбегали, не шалили. Звать: Следяка Джэк.

– Рад познакомиться, – Глен протянул дедушке руку. Тот с удовольствием пожал ее.

– Вот видишь, прямоугольный! Вот это уважение! Вот это по матросски! – сказал Джэк.

Глен обратил внимание, как Барлуг кипел от злости. Мало того, что Пупула вечно шутила над ним, так тут еще совсем неизвестный дедушка оскорблял его.

– Ну что вы встряли на месте? Ай да на борт! Нам еще минут с двадцати катиться.

За эти двадцать минут Следяка Джэк успел прожужжать все уши, не забывая называть Барлуга разными предметами мебели: и табуреткой, и пуфиком, и комодом. Но следует отдать гному должное – гордый, он с достоинством выдержал все измывательства.

Награда ждала троицу за последним поворотом. Вывернув из-за него, дедушка Джэк стих, наслаждаясь восторженным ахом Глена.