Миниасюры. Антология авангарда

Эй, расслабься! Или ты что, не мужик? – ухмыльнувшись, продолжил острить гений туалетного юмора.

Азиат промолчал, делая про себя выводы.

Люди. Как же всё-таки они, в подавляющем своём большинстве, предсказуемы и примитивны.

Впрочем, если сравнивать их общество с организмом, каждый сегмент которого должен выполнять возложенную на него функцию, то да – есть глаза, которые смотрят вперёд, на звёзды и под ноги; есть мозги, порождающие эссенцию мысли; есть руки, которые трудятся под их чётким руководством; есть ноги, которые движут этот организм вперёд; сердце, перегоняющее кровь.

Всё это нужно; и тело, состоящее из одних лишь мозгов, наверное, было бы нежизнеспособно и крайне уязвимо. Но некоторые личности – это даже не мышцы, это – раковая опухоль или гнойные нарывы на теле.

– Мрачный ты всю дорогу какой-то, – не замечая или не желая замечать неприязнь невольного слушателя, заметил мужчина. – А вот у меня настроение настолько хорошее, что, как говорится, ни в сказке сказать – ни матом сформулировать.

Нужно уметь радоваться жизни. Будь проще. Не знаю, как насчёт прочих, но люди – потянутся.

– Спасибо. Учту, – всё также сдержанно ответил азиат, несколько нахмурившись, отчего его глаза сделались даже уже, чем раньше.

Ему было известно немало способов, которыми он мог играючи покалечить или убить надоедливого жирдяя, даже не вызывая подозрений. Но, как говорил Саади Ширази, «Лишь тот в совете – солнце, в битве – лев, кто – разумом смирять умеет гнев».

Это наглое тупое ничтожество – постепенно начинало выводить из себя. Но именно умение ставить разум над чувствами и эмоциями, не подвергая ответственное дело малейшему риску из-за сиюминутного порыва, отличает профессионала. Идиотов на свете масса: не он первый, не он последний, а отвлекаться на каждого – так вся жизнь превратится в одну сплошную череду бессмысленных сражений.

Не стоит раздражаться на помехи. Не нужно никому ничего доказывать. Даже себе. Нужно просто знать цену себе и своим поступкам: не преувеличивать её равно как и не преумалять.

«Будь умным. Будь тихим. Будь смертельным», – напомнил себе Ли Луньмэнь – так, во всяком случае, его звали, начиная с недавних пор.

Имена, личины – сколько их уже было?

Потеряв в скором времени всякий интерес к азиату, его сосед уставился на голоэкран, по которому, в который уже раз, вращали одну и ту же нравоучительную рекламу агитационно-пропагандистского характера.