Великий Шёлковый путь. В тисках империи

Со мной мой меч, и, если я замечу что-то лишнее, твоя сказка тотчас же станет былью.

Млада невольно вскрикивает. Ичисс довольно скалится.

– Девчонка знает, что там? – говорит он.

– Девочка просто боится оружия, – простодушно отвечает Чжан Цянь. – Она показывала мне танцы ее народа, а я учил ее танцам Хань, чтобы она могла радовать будущего господина разнообразно.

– Не трудись, – повторяет Ичисс. – Врать ты горазд, но впредь вранье тебе не поможет. Иди со мной. Тенгри ждет тебя, и его уж не обманешь и не обольстишь.

На выходе из шатра Чжан Цянь успевает увидеть, что охранник, столь беспечно пропустивший его внутрь, лежит на земле и кровь еще вытекает из его перерезанного горла. Потом, уже не сдерживаясь, лули-ван пихает Чжан Цяня в спину так, что ханец едва не валится наземь. Ичисс делает призывный знак воинам своей свиты, ждавшим на ветру, обдирающем, как точильный камень, и показывает на Чжан Цяня. Те хватают его и волокут на окраину поселения, к просторному пустырю, где со змеиным шипением летят струи поземки.

Вот и еще один знак богов, еще одно совпадение. По краю пустыря с одинаково понуро опущенными головами стоят на коленях другие обреченные. Чжан Цяня швыряют в конец шеренги – и рядом с ним оказывается еще не старый, но уже седой как лунь ханец. Чжан Цянь будто в тумане, но ханьца он узнает – это один из младших офицеров того охранного отряда, что сопровождал его посольство при выходе за Великую стену. Похоже, и тот узнал посла. Губы его начинают трястись, на глаза наворачиваются слезы.

– Вы живы, господин… Вы тоже все еще живы… вы узнаете меня? Я – Дэ Мин…

– Я не помню твоего имени, но я тебя узнал, – говорит Чжан Цянь.

– Простите… То была измена…

– Я знаю, – говорит Чжан Цянь спокойно. – Много наших еще живы?

– Не знаю, господин… Кажется, всего лишь трое… Кого не убили сразу, те умерли здесь. Великое Небо, как же рад я вас видеть! Хоть перед смертью… Не чужое лицо…

– Я тоже рад, – искренне говорит Чжан Цянь.

И тут же морщится от боли. Его память, словно на степную колючку, натыкается на картину другой казни.

Цянь крепко зажмуривает глаза, словно пытаясь выдавить шип из своего мозга, но воспоминание становится только ярче.

3

Еще вчера у этого молодого офицера было имя, подаренное заботливыми родителями.